Фенечка сдулась до своих нормальных размеров, но всё ещё выглядела помятой.

Она посмотрела на меня огромными чёрными глазами, в которых стояли слёзы.

— Можно я больше не буду мячиком? — пропищала она через вокодер.

Не успел я и слова сказать, как Кармилла преобразилась из богини возмездия в сердобольную мамочку. Она всплеснула руками, на её лице отразилась вселенская скорбь, и она бросилась к Фенечке.

— Моя бедная, маленькая крошка! Мой пушистый комочек! — заворковала она, поднимая шушундрика на руки и прижимая к груди. — Конечно, моя хорошая, больше никогда! Эта безжалостная варварша, эта синяя бессердечная курица тебя обидела, но я тебя никому не дам!

Вампирша бросила на Лексу взгляд, полный такого праведного негодования, будто та только что пнула щенка, украла конфету у ребёнка и проголосовала за повышение налогов одновременно. Не далеко от истины, в общем-то.

Я перевёл взгляд на Лексу.

Она стояла, опустив руки в обесточенных перчатках.

Её боевой запал иссяк, сменившись чем-то похожим на запоздалое раскаяние.

Я смотрел на неё долго. Тяжело.

Не злым взглядом. А взглядом глубокого, тотального разочарования, который всегда действует эффективнее любого крика. Я видел, как ей стало не по себе. Она отвела глаза, ссутулилась, и вся её полицейская бравада испарилась, оставив после себя просто уставшую, провинившуюся женщину.

— Кити-кити… — Сэша осторожно погладила шушундрика.

Продавец кукурузы подошёл к Кармилле.

— Девушка, вы мне тележку сломали.

Кармилла посмотрела на него, потом на меня.

— Волк…

— Сама разбирайся.

— ЧТО⁈

Я повернулся и пошёл прочь.

Нужно остыть, иначе я точно кого-нибудь убью.

Совсем не быстро и не безболезненно.

Подхватил сумку со своим шмотьём, но успел сделать всего несколько шагов.

Тишину снова прорезал взволнованный голос Сэши:

— Ой, смотрите! Кити-кити, смотрите! К нам плывёт остров! С домиками! Как красиво!

Я раздражённо обернулся, собираясь сказать ей, чтобы прекратила нести чушь.

Но слова застряли у меня в горле.

То, что кошка назвала «плывущим островом», действительно двигалось к нашему берегу.

Это был город. Огромный, искусственный остров, на котором, словно кристаллы, возвышались сверкающие небоскрёбы.

Их шпили, сделанные из полимера и зеркального стекла, ловили последние лучи заката, переливаясь золотом и медью.

Между зданиями мерцали огни, скользили бесшумные аэрокары, а по периметру города, на уровне воды, тянулась широкая набережная с причалами и парками.

Чудо инженерной мысли.

Плавучий мегаполис.

Самодостаточный и величественный.

Акватика.

Легендарный город-курорт, город-казино.