— Тогда на неё может наткнуться какой-нибудь дикий зверь, — резонно заметила Шондра.

Я на мгновение задумался, представив эту сцену.

— Да, ты права, — согласился, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. — Нужно пожалеть диких зверей. И спасти их от Сэши.

Мы начали спускаться по узкой, каменистой тропе, придерживаясь за выступы скалы. Луна освещала нам путь, превращая камни в серебряные слитки.

Внизу, у самого обрыва, мелькала белая фигурка. Сэша бродила взад-вперёд, её пушистый хвост нервно подёргивался. Она двигалась по кромке леса, заглядывая в каждый куст, будто Шондра могла притаиться там.

— Сэша! — крикнул я этой чокнутой кошатине.

Она замерла, её уши дёрнулись, определяя источник звука. Блондинка подняла голову и увидела нас. Её лицо расплылось в радостной улыбке.

— Волк! Шондра! Кити-кити, я вас нашла!

— Оставайся на месте, — велел я.

Мы продолжили спускаться.

— Вот зуб даю, — пробормотала турельщица, — она сейчас сорвётся, и придётся спасать.

— Зачем спасать? Точно надо?

— Иначе придётся потом вылавливать. Дохлая кошатина страшно воняет.

— Аргумент, — согласился я.

— Осторожно, не сорвись! — крикнула Шондра, видя, как близко кошка подошла к краю.

— Не-а, я очень ловкая! — беззаботно ответила Сэша и, чтобы доказать это, сделала пируэт на одной ноге, едва не потеряв равновесие.

И в этот самый момент из тёмной шумящей воды под ней вырвалось нечто.

Толстое, скользкое и покрытое присосками.

Гладкое, мускулистое щупальце толщиной с моё бедро.

Оно блеснуло в лунном свете, двигаясь с неестественной, змеиной грацией.

Прежде чем кто-либо из нас успел среагировать, щупальце обвилось вокруг лодыжки Сэши. Натянулось струной и рвануло.

— МЯЯЯ! — только и успела взвизгнуть она.

Кошку сдёрнуло с обрыва с такой силой, что её фигурка на миг превратилась в размытую полосу. И тут же исчезла в тёмной воде, оставив после себя лишь всплеск и расходящиеся круги.

Я замер на тропе, глядя на то место, где только что находилась Сэша.

Шондра рядом со мной выругалась так грязно и изобретательно, что я даже на секунду восхитился её словарным запасом.

Посмотрел вниз, на воду. И увидел его. Под поверхностью, в лунном свете, распласталась гигантская, аморфная тень. Огромная, размером с ботанический сад избушки, если не больше. От неё во все стороны расходились тёмные, извивающиеся отростки.

Не просто тень. Воплощение древнего, глубинного ужаса, легенда Бризхейва, о которой травили байки в портовых барах.

Барнаби.

И этот гигантский осьминог только что утащил нашу кошку на ужин.

— Чёрт, — выдохнул я. — Всё же придётся спасать.