Массивные кованые ворота перед бампером раскрываются сами, Никитосу даже не пришлось связываться с постом охраны. Проехав по извилистой дорожке, останавливаемся у крыльца. Я выхожу. Каменные ступеньки, красивые парадные двери, сбоку белая застекленная веранда…А мило здесь.

В холле я чуть ли не натыкаюсь на спину рассерженного парня лет двадцати пяти. Светловолосый иностранец с выраженным акцентом кричит на слугу:

— Я хочу видеть Анастасию Павловну! Немедленно!

Хм, ну и ор. Интересно, почему этому типчику позволяют так галдеть? Зная мстительный нрав баронессы, я не думаю, что она способна стерпеть от кого-то подобное поведение. Но, видимо, сейчас терпит.

— Анастасии Павловны нет дома, господин Шморц, — разводит руками слуга.

— Говори быстро: где моя невеста⁈ — требовательно наезжает немец.

— Невеста? — приподнимаю я бровь, и Шморц тут же стремительно разворачивается ко мне. — Это вы так содержательно именуете Анастасию Павловну?

— А вы кто такой⁈ — вскидывается немец, делая резкий шаг ко мне. — И по какому поводу в доме баронессы⁈

— По своему поводу, — тактично отсекаю я вопрос, ну и проявляю компенсирующую вежливость: — Вы тоже можете не утруждать себя ответами. Просто вы так громко разорались, что интерес сам собой возник.

— Разорался⁈ — вскидывает брови Шморц. — Да как ты смеешь, щенок⁈ Ты пришел к моей невесте? Признавайся! Я тебя прихлопну прямо здесь!

Его кулаки вдруг покрываются блестящей многогранной поверхностью. Это точно не лёд. Неужели алмаз? Кристалл? Ха, необычный Дар.

Но самое интересное — атаку колбасник наносит не руками, а ментальным щупом. Он еще и телепат! Причем, ментальные волны отражаются от его кристаллов и утолщаются. Забавная фокусировка.

Но усиление не помогает немчуре. Мои щиты всё равно выдерживают столкновение с щупами, и они разлетаются в пух и прах.

— Уже прихлопнул? — спрашиваю я, одновременно «включая» Дубного.

— Хорошие щиты, русский! — с невольным уважением рокочет Шморц. — Значит, придется замарать руки!

Алмазный кулак летит прямо мне в лицо, но резко останавливается на полпути, перехваченный моей каменной перчаткой. Я моментально заковываюсь в гранитный панцирь, нависнув огромной скалой над побледневшим немцем.

— Руку ты точно замараешь, колбасник, — обещаю громогласным басом. — Своей кровью.

С силой сжимаю кулак немчуры, сухой треск алмаза разносится по холлу. Шморц взвывает, его лицо тоже покрывается кристальными гранями. Наверняка, это выработанный рефлекс на случай угрозы жизни — чуть что сразу прятаться в кристалл. Но поможет ли он ему? Посмотрим.