— И что это за бумажки? Почему не золото, не серебро? — недоумённо спрашивает он.

Купец весело смеётся, почесывая пушистое ухо.

— Ты, видно, давно в лесах сидишь! Это «бычки», валюта нового времени. Их печатают в конунгстве Данилы Филина. Сейчас таврские деньги везде ходят. На них можно купить что угодно, от спичек до солярки для фургона. Видишь на банкнотах этот рогатый профиль? Это, конечно, сам Данила! Только такой могучий мужик мог подмять под себя тавров!

Бер хмыкает и снова смотрит на бумажки. На них изображён бородатый тавр с толстой бычьей шеей. Он определённо не похож на Данилу, а скорее напоминает древнего героя Тавиринии. Видимо, Данила решил увековечить на банкнотах одного из первых конунгов, чтобы потешить гордость своих рогатых подданных.

— Ладно, уговорил, — вздыхает Бер, убирая деньги в карман. — Но в пути я всё равно проверю, что эти «бычки» стоят того, чтобы ими платить.

Купец лишь ухмыляется, похлопывая по поясу, где спрятан револьвер.

— Проверяй, но не морщи лоб, оборотень. За работу платят, а не за мысли.

* * *

Я сижу в своём кабинете в московской усадьбе, лениво постукивая пальцами по гладкому деревянному подлокотнику кресла. Раздумываю. Дел навалом, но в голове всё равно крутится мысль: «Может, взять да махнуть в Невинск? Или вообще в Алабмаш? Хоть раз в своем санатории отдохну, как человек».

В дверь, мягко постучав, входит Лена. В руках жена держит планшет с листками.

— Даня, — произносит она с ноткой торжества в голосе, — я выставила меч Годуновых на продажу за три миллиона, как ты и просил. Уже есть заявки, причём от тех родов, что не входят в Семибоярщину. Вот список.

— Башкировы и Кондратьевы? — хмыкаю, мельком глянув на список. — Логично. У них как раз вечная война с Годуновыми за лесной рынок. Видимо, решили блеснуть, если смогут заполучить меч конкурентов.

— Ты его продашь кому-то из них? — уточняет Лена, пристально глядя на меня.

— Если Годунов сам не выкупит, то, может, и продам, — отвечаю лениво, с широкой усмешкой. — Но, уверен, не придется. Еще максимум час и объявится главный покупатель меча…

И как будто по мановению волшебной палочки, раздаётся звонок. Лена бросает на меня выразительный взгляд. Я, не теряя самодовольной улыбки, беру трубку и спокойно бросаю через плечо:

— Я же говорил.

— Данила Степанович, — голос на том конце звучит напряжённо, даже слишком для солидного аристократа. Это Себастьян Годунов. Конечно, кто же ещё. — Я хочу обсудить выкуп меча. Когда могу заехать?

— Заезжайте, как сможете, Себастьян Федотович, — отвечаю я с учтивостью, которой Годуновы, по правде говоря, недостойны.