— Ну что, Хаято-ками, — я поднимаюсь и наклоняюсь над бортом. — Ты хотел со мной разговора по душам. Давай поговорим.

И, вытянув из источника обратно свою энергию к радостному кваканию Жоры, с ухмылкой оборачиваюсь к высшему чиновнику Японской Империи. Разговор и правда предстоит веселый.

* * *

Храм Вечерней Хризантемы, Япония

— Вы поговорили, Хаято-ками и Ваше Величество? — настоятель возвращается в комнату очищения и сразу замирает на пороге. Его взгляд упирается в по-настоящему жуткую картину: Хаято сидит на полу, весь бледный до синевы, кимоно промокшее насквозь — он обмочился и, схватив колени, трясётся, как умалишённый. Всё его тело трясёт крупной дрожью, седина проступила резкой полосой, словно он постарел за пару часов разговора. Глаза пустые, без блеска, мёртвые, и от него исходит тяжёлый запах пота, мочи и животного страха.

— Да мы поговорили, очень хорошо поговорили, — спокойно улыбается король-телепат, сидящий на скамье в отличие от Хаято. Он выглядит бодрым и даже весёлым, хотя лёгкая бледность лица всё же выдаёт опустошение источника.

Настоятель ошарашенно переводит взгляд с одного на другого. За все годы службы в храме, за десятки проведённых церемоний очищения он видел многое: и слёзы, и покаяния, и крики, и даже обмороки. Разговоры в Вечерней Хризантеме способны вскрыть глубины души. Но такого, чтобы человек буквально лишился себя после обряда, настоятель ещё никогда не наблюдал.

В этот момент Вещий-Филинов неторопливо поднимается и, чуть склонив голову, кивает настоятелю:

— Спасибо вашему храму за предоставленную возможность.

Телепат уходит уверенной поступью. А Хаято остаётся лежать на полу, пока за ним не приходят спутники и не уводят пошатывающегося чиновника.

Позже настоятель узнает от храмовых сканеров, дежурящих в холле, что русский уходил обесточенным. Да и Хаято-ками сел в машину, добрался до вертолета. Но уже в воздухе сон сомкнул его веки, и прямо во сне высший чиновник умер — сердце не выдержало. Так закончился его разговор с телепатом Данилой.

* * *

После разговора с Хаято я снова коснулся зелья за бортом и окончательно обесточил источник. Почти весь. Жрецы наверняка проверили моё состояние на выходе, и лучше было не подставляться. А ещё пришлось утилизировать отсечённые головы и тела — всё сжёг некротикой до последнего следа. Змейка упрашивала оставить хотя бы одну голову «на память», но улики оставлять нельзя. Энергопластыри я уже поглотил на яхте, по пути назад.

На следующий день Лена прочитала новость про инфаркт Хаято — сердце не выдержало у обесточенного чиновника. Села рядом, сначала молчала, а потом вместе со Светкой на пару принялась меня допрашивать. Ну а бывшей Соколовой вообще лишь бы только дай повод меня подоставать.