приметную дорогую пеленку обычной. При этом Железный Кулак не посмел забрать кусок шелка или подменить его похожим: Золотой Варвар мог заметить это и насторожиться. «Как странно, – думал Хиромацу, тяжело слезая с коня и держась за больную поясницу, – как странно, что всегда такая чувствительная к любой мелочи Фудзико вот уже скоро пять лет воспитывает своего собственного сына и не догадывается об этом. Вот и верь после этого в женскую проницательность». Выбежавшие навстречу деду внуки остановились в двух шагах от него и как по команде опустились на колени, ткнувшись лобиками в землю. Старший Минору – изящно и чинно, как взрослый. Одна его сестренка, трехлетняя Гендзико, повторила движение брата. Другая, двухлетняя Марико, запуталась было в роскошном красном кимоно и чуть не ткнулась носом в землю, но ее вовремя поймала нянька и помогла совершить поклон. Хиромацу опустился на колени перед своей семьей, вернув поклон, после чего вся троица облепила старика со всех сторон, обнимая его и щебеча каждый о своем. Вышедшая вместе со всеми госпожа Фудзико также приветствовала деда. Ее движения были величавы и медлительны. Ей не разрешалось вставать на колени и отбивать традиционный поклон по причине огромного живота. Доктор подозревал тройню, и госпоже Фудзико не следовало делать резких движений или волноваться. За ней шла нянька с младшим ребенком, которого Хиромацу поцеловал в лобик. «Странная получилась жизнь», – рассуждал Хиромацу, глядя на своего зятя, высокого и золотоволосого самурая и хатамото. Возможно, это не так и плохо, что погиб Бунтаро, казнивший собственную мать – единственную и, как считал Хиромацу, последнюю отраду своей жизни. Считал тогда. Хиромацу провел рукой по своей тщательно выбритой голове и в непонятном порыве обнял всех троих внуков сразу, сгребая их здоровенными и все еще полными силы ручищами. Вдруг он понял, что больше всего на свете любит этих малышей, Фудзико и даже может терпеть Золотого Варвара, если тот не станет есть при нем мясо. Взглянув на небо, он простил, наконец, своего сына Бунтаро, убившего любовь отца, простил его жену Марико, принесшую в дом стыд, простил своего друга Токугаву, по приказу которого он лишил жизни стольких человек… Простил и отпустил. Крадучись, чтобы не заметил тесть, Ал уложил в мешок завернутую в несколько слоев дорогой бумаги тушку зайца и, привесив ее к седлу, на ходу, чтобы не привлекать внимания запахом жаркого, попрощался с тестем. На груди Ала красовался медальон со змеей, кусающей свой хвост.

Геймер 2 Дорога к саду камней

Геймер 2 Дорога к саду камней Увидишь Будду – убей Будду. Дзен Глава 1 Тайная книга Человек, исполненный решимости, способен контролировать свой последний момент и провести его с честью. Поэтому если такому человеку даже внезапно отрубят голову, он все равно останется какое-то время стоять на ногах. В этом мне видится великая доблесть. Кияма Укон-но Оданага, господин Хиго, Сацумы и Осуми, из династии Фудзимото – Многие спорят, как правильно отрубать голову: чтобы она падала наземь или оставалась висеть на тоненьком куске кожи. Приверженцы последнего метода считают, что отсеченная полностью голова сразу же покатится в сторону от тела и может, шутка ли сказать, докатиться до высоких гостей, присутствующих на сэппуку. Это обстоятельство может испортить впечатление от увиденного, опозорив самурая, которому было положено следить за порядком проведения церемонии. Если совершающий сэппуку – владетельный даймё, для проведения ритуала ему следует отвести помещение в замке. Это не относится к тому случаю, если поступило распоряжения свыше считать приговоренного к сэппуку даймё изменником и предателем. Предатель, если он является представителем древнего рода и князем, по высочайшему повелению должен окончить свою жизнь в менее почетном месте – в саду, на лужайке возле замка, где для этой цели будет сооружен специальный настил. Если, согласно приговору, он должен совершать сэппуку в одиночестве, для него могут воздвигнуть небольшую беседку или отгородить настил ширмами. На церемонии обязательно должны присутствовать самурай-кайсяку, помогающий даймё расстаться с жизнью, а также как минимум три наблюдателя, один из которых может быть самураем, приготавливающим церемонию. Наблюдатели необходимы для того, чтобы доложить о произошедшем во всех подробностях и доставить голову покойного в качестве доказательства смерти. Впрочем, я начал говорить о том, как именно следует отсекать голову: так, чтобы она не была до конца отделена от тела и повисала на куске кожи или чтобы была полностью отсечена от шеи. Точного ответа на этот вопрос не существует. Что же до меня, то я всегда рубил головы, отсекая их полностью. Произнеся это, Кияма Укон-но Оданага, господин Хиго, Сацумы и Осуми, член Совета регентов Японии из династии Фудзимото, глава даймё-христиан Японии, кивнул, как бы еще раз подтверждая сказанное, и поклонился, коснувшись циновки лбом, когда его собеседник склонился перед ним в поклоне, преисполненном благоговейного почтения. – Я надеюсь, вы все записали верно, Такеси-сан?