был пузырек с эликсиром. В любом случае, даже если бы он и оказался ядом, смерть от отравления представлялась Алу менее болезненной, нежели от меча. И сегодня, после победы в игре, он не собирался отказываться от такого замечательного вызова – оказаться в Японии начала семнадцатого века. У Джона Блэкторна не было знания языка – Ал худо-бедно говорил по-японски. Кормчий не владел мечом – Ал изучил самурайскую технику в совершенстве, кроме того, у него был этот самый меч. Мало этого, он знал наперед, что должно будет произойти с кормчим и его командой. А знание – сила! И еще одно, то, чего не было у янки при дворе короля Артура, чего были лишены почти все герои историй с попаданием в прошлое или в другой мир: Ал делал все в трезвом уме и здравой памяти. Совершенно сознательно и продуманно. Ал шагал в бездну, и уже бездне следовало думать и решать, что делать с кадром, который вторгся в нее не корысти ради, а игрового азарта для… Он не знал, сумеет ли забрать с собой меч и книгу, но надеялся на это. Ал откупорил пробку и, зажав нос, выпил содержимое пузырька. После, положив правую руку на рукоять меча, а левую на глянцевый переплет, он откинулся на спинку кресла, ожидая изменений. Теперь его задачей было обнаружить команду нидерландского корабля, втереться в доверие к кормчему, доказав свою необходимость для команды. В горле и животе жгло. Перед глазами клубился туман. Проваливаясь в темноту, Ал сжал меч и книгу, готовясь к решительному прыжку в неизвестность и силясь не извергнуть из себя проклятый эликсир. Глава 2 Внедренец В Китае жил человек, который очень любил драконов. Он разукрашивал изображениями драконов свой дом, велел рисовать их на чашках и чайнике, на рукояти своего меча и на одежде. Однажды об этом человеке рассказали драконьему богу, и тот явился в дом любителя драконов, чтобы лично познакомиться с ним. Увидав на своем балконе настоящего дракона, любитель драконов умер со страху. Учителя говорили потом о любителе драконов: «Этот человек любит много брать на себя, в то время как на деле он нечто совершенно другое». Китайская мудрость № 1. Разрешено официальной цензурой правительства Эдо Перед глазами все заволокло черным туманом, вдруг сделалось невыносимо жарко и душно. По лицу струился пот, к горлу подступил мешающий дышать комок. Ал напрягся и попытался встать, чтобы вызвать скорую, но отказавшиеся слушаться ноги подломились под ним. Ал грохнулся на пол, проклиная про себя отравившего его Маразмуса и все еще пытаясь нащупать трубу. На секунду