С кухни доносился аромат яичницы. Я сглотнул, оглядываясь в поисках одежды. Белье осталось в ванной. Завернувшись в простыню, я прошествовал мимо Бадра молча. Вернувшись в спальню, примерил обмундирование: на животе болтается, можно без риска засунуть два средних арбуза. И с плеч свисает. В остальном терпимо. Поздоровавшись, я принялся за еду.

Араб был необычно молчалив. Может, у него глюки от ночного рассматривания обнаженного женского тела?

— Если до вечера нас не потревожат, то до наступления сумерек нам надо добраться до заброшенной очистной станции. Там мы пробудем, пока не прозвучит азан к утренней молитве. В пустыню надо выехать еще до восхода солнца, чтобы при относительной прохладе пересечь двадцать километров песков и камней. Утром, к девяти часам обычно, паломники большими караванами машин отправляются в путь. Если успеем примкнуть к такому каравану, доехать до Мекки будет гораздо проще и без внимания со стороны полиции.

Бадр налил мне кофе, увидев, что от яичницы не осталось и следа.

— Бадр, ты считаешь меня стервой? Я заснула случайно, извини, что тебе пришлось таскать меня на кровать.

— Саша, не говори глупости. Это была самая приятная ноша в моей жизни, — немного по-детски, непосредственно ответил Бадр, допивая кофе. — Я соберу наши вещи, если нам придется внезапно менять планы.

Он вышел, оставив меня собирать еду в дорогу на случай, если придется избегать кафе и закусочных. В небольшую сумку отправилось несколько поллитровых бутылок воды, помидоры, четыре консервные банки, несколько шоколадных батончиков, один круг колбасы и четыре лепешки, купленные мной в магазине. Мои отстиранные ночью кроссовки уже высохли в этом жарком климате. Пришлось приложить усилия, разминая кожу. Так как у нас было много мяса в холодильнике, я вытащил большой пакет размораживаться. Супы и борщи я готовить не умел, да и время поджимает, но наесться от пуза отварного мяса ничто не мешает. Мне позарез нужны белки, от углеводов толку мало.

До вечера раз сто заглянув в сумку с продуктами, раз тридцать осмотрев себя в зеркало, я подгонял ремешки мотоциклетного шлема. Бадр тоже нервничал, он то заводил свой байк, то снова проверял и чистил оружие. Небольшую кобуру с пистолетом я решил пристроить на поясном ремне. Спущенная сверху куртка оружие скрывала отлично, а при необходимости выхватить его можно было без труда.

Ужинали мы чуть раньше обычного. Наелись до отвала. Оставшееся мясо, завернутое в бумагу и пакет, я отправил в сумку. Примерно за час до наступления сумерек мы были готовы: Бадр прошелся по своей берлоге, выключая все коммуникации. Я разместил свою сумку в кофре мотоцикла и уселся, плотно обхватив араба, прижимаясь к его спине: всегда боялся двухколёсных средств передвижения.