За несколько миль до него мигрантам выдавалась надувная лодка с моторчиком и веслами, и дальнейшее их благополучное прибытие было вопросом их собственной компетентности. Конечно, по большей части лодку успевала перехватить береговая охрана, но именно в случае с Ливией успех был неизмеримо больше, и даже перехваченная лодка могла продолжить путь, лишь договорившись с жадными ливийцами о цене вопроса.

Ухуд уже три года работал с неким Баниотисом Селевка, капитаном сухогруза, плававшего под эритрейским флагом. Сам капитан был греком. Его прибытие в порт Джидда ожидалось завтра, в порту он проводил два дня, затем, загрузившись минеральными удобрениями, пластмассой и продуктами питания, должен был возвращаться в страны Магриба. Ухуд уверял Бадра, что схема надежная и за три года ни разу не было проблем. Грек был известным пройдохой в портах Красного и Средиземного морей. Все это стоило хороших денег, но Бадр заверил меня, что с этим проблем нет, даже еще останется, чтобы на первое время не бедствовать в Ливии.

Мы продолжили знакомство с Джиддой. Посетили парк Atallah Happy Land, где покатались на американских горках, посидели рядом с королевским фонтаном.

День незаметно клонился к вечеру, когда, увидев невдалеке ресторан, Бадр потащил меня на ужин. Vertigo Cafe and Grille, со слов официанта и меню, был ориентирован на европейцев. Кухня преимущественно была итальянской и впервые за долгое время я с удовольствием ел европейскую пищу. Арабская кухня — крайне жирная и с обилием специй, уже успела осточертеть.

Живая музыка в ресторане была прекрасной и исполнялась по заказу. За время нашего ужина по заказу прозвучало несколько итальянских и французских композиций. Подозвав официанта и выяснив, что обходится это удовольствие в тридцать риалов заведению и двадцать — музыкантам, я заказал «Подмосковные вечера». Музыканты провели не меньше пятнадцати минут, перелистывая свои ноты и партитуры, пока нашли требуемое в толстой нотной книге.

Когда полилась чарующая музыка, зал, не переставая говоривший при исполнении других композиций, притих. Мои глаза наполнились слезами против моей воли. На пять минут я перенесся в Россию, забыв обо всем на свете. Мир вокруг просто перестал существовать.

Увлеченный музыкой, я не заметил, как парочка мужчин европейской внешности, сидевших от нас через два столика, напряглись и стали оглядывать зал. Когда исполнение закончилось, старший из музыкантов подошел и поблагодарил меня за столь романтический заказ. Без моего внимания осталось и то, как один из двоих европейцев сфотографировал меня в профиль.