Я расспрашивал Сафию о семье, не давая увести меня с улицы. Мы спокойным шагом дошли до задней части дома: эту часть я не видел утром, от меня ее закрывали верхние этажи. Здесь располагались конюшня, помещение, где держали охотничьих птиц, как просветила меня Сафия, и несколько жилых построек для работников. Высказав крайнюю заинтересованность лошадьми, я напросился в конюшню. Ей могли позавидовать многие жильцы домов на Рублевке: мрамор и гранит, резные двери, инкрустированные декоративным стеклом. Идеальная чистота и полное отсутствие запахов, что не осталось не озвученным мной сопровождавшей меня девушке.

— Хозяин очень любит лошадей. Сплит-системы и системы озонирования из Германии, личный ветеринар, круглосуточное видеонаблюдение и два отдельных охранника.

Я обернулся на мужской голос. Это был ярко-рыжий парень моложе тридцати, типично европейской внешности.

— Прошу прощения, мы незнакомы. Меня зовут Стив Карлайл, я из Британии. Здесь так редко увидишь европейку, что я не удержался и подошёл к вам.

Парень был одет в джинсы, клетчатую простую рубашку, на ногах легкие мокасины. В руках у него был хлыст, и он поигрывал им, легонько постукивая по ладони левой руки. У меня возник было вопрос, как он понял, что я европейка, но головной платок, сбившийся на плечи, и цвет моих глазах, когда он посмотрел в лицо, наверное, все расставили по местам.

— Александра, Александра Иванова, — ответил я на знакомство и спросил, имея в виду хлыст в руках: — Вы конюх?

— Я берейтор, мисс Александра. Конюхов уже давно практически нет, эта профессия разбилась на разные специальности. Вы француженка?

Его вопрос чуть не заставил меня засмеяться, вспомнив неухоженных Амели и Жаннет.

Стив мое замешательство истолковал по-своему:

— У вас необычный акцент, как у наших соседей французов. — Парень улыбнулся, показывая, что в душе считает свою нацию выше исторических противников.

— Нет, я русская. Россия, Москва.

Слово «Москва» в мире знали лучше, чем «Россия». Несколько раз мне приходилось сталкиваться с незнанием слова «Россия», когда слова «Москва» вызывало реакцию: «О-у-у, Москоу». Стив также не стал исключением, только к слову «Москоу» он добавил «Пути-и-ин».

Во время нашей беседы, продолжившейся расспросами про лошадей, Сафия заметно нервничала, видимо, не зная, можно ли было допускать меня до общения с иностранцем. На мои вопросы о графике вывоза лошадей на соревнования, на прогулки вне двора Стив ничего толкового не смог объяснить, может, и я задавал не те вопросы. Но его глаза загорались при слове «лошадь»: он чуть ли не силой потащил нас внутрь конюшни.