— Бадр, — мягко позвал я.

— Да, — он обернулся, подобрал второй пистолет полицейского и блеснул глазами.

— Что ты плачешь, как мудак? — Слово «мудак» пришлось позаимствовать из русского языка. — А ну быстро в машину и увози девушку от погони, если ее любишь! — рявкнул я, мгновенно обретая невероятное желание жить.

Челюсть у Бадра отвисла, но он сориентировался быстро. Через минуту, выключив сирену и проблесковые огни, мы мчались прочь от места преступления. Когда отъехали достаточно далеко от спального района и попали в оживленный центр города, Бадр вдруг, обернувшись, спросил:

— Саша, а что значит слово «мюдак»?

— Не мюдак, а мудак. Мудак — это тот, кто любит девушку, но не говорит ей этого до самой смерти. Мудак, это тот, кто готов уступить любимую старому извращенцу из-за каких-то средневековых клятв. Мне продолжать? — я посмотрел на «раба» за рулем.

— Нет, я все понял. Ты права, я точно мюдак, — снова через «ю» согласился Бадр.

Пока мы ехали, он рассказал мне свою историю. Как, отчаявшись ждать смерти или выздоровления принца, решил ночью выкрасть меня. Затаившись в кустах, он ждал, пока кто-то из охраны выйдет на улицу, чтобы, связав его, уменьшить число врагом. Убивать не планировал, просто вывести из строя и выкрасть меня.

— Ты хладнокровно убил двух полицейских, — заметил я. — Это перебор даже в вашей стране, они поднимут всех на уши, нам не уйти от них.

— У меня есть место в пригороде, как раз на такой случай, — объяснил мне Бадр. — Мы сейчас туда едем. Это частный двор с высоким забором, с колодцем во дворе и своей солнечной панелью. Есть печка и два газовых баллона. Запас продуктов в холодильнике и в погребе на пару недель как минимум. Отсидимся, потом сделаем тебе документы и выедем из страны.

Бадр говорил уверенно, вселяя надежду в меня своими словами.

— Я ведь несколько лет проработал в службе общей разведки, инструктором по огневой подготовке, пока меня не переманил на работу принц.

— Кстати, как эта собака, еще не сдохла?

При слове «собака» Бадр нахмурился, но ответил:

— Он в коме, на аппарате, его смотрели лучшие врачи. Но вероятность, что выживет, практически нулевая.

— Фирма веников не вяжет, — философски ответил я и, заметив взгляд Бадра, пояснил: — Это значит, все, что я делаю — я делаю хорошо!

— Все? — с подтекстом переспросил араб, улыбаясь.

— Сейчас по губам у меня получишь, сам убедишься, — парировал я, удивленный его быстрым флиртом.

Мы уже давно выехали из центра и сейчас находились в предместье, где дома напоминали строения среднего класса в России. Немного пропетляв по довольно узким улочкам, где трудно было бы разминуться двум автомобилям, Бадр остановил машину у высокого кирпичного забора с воротами из нержавеющей стали. Он открыл ключом калитку. Следуя за ним, я вошел в среднего размера домик, скорее похожий на дачу. Бадр включил свет, прошелся по комнатам и повернулся ко мне.