— Сити! Что ты делаешь? Почему ты ей помогаешь?
Девушка наклонила голову, словно вопрос был на китайском.
— А почему я не должна помогать госпоже?
Ухмылка Калипсо стала еще шире. Она прыгнула через портал.
— Прости, но мне уже пора уходить.
Сказав это, она нежно погладила Сити, маниакально хохоча. Сити выглядела как счастливая собачка, дождавшаяся хозяина. Девочки бросились к порталу, но он захлопнулся. Свет исчез, оставив моих спутниц в полумраке…
Глава 110
Я чувствовал жгучее раздражение — как будто проглотил перец чили размером с кулак. Да, мы отобрали у Калипсо кинжал, но эта сука все равно смылась! А ядро подземелья? В последний раз видел его у нее в лапах, так что наверняка утащила с собой. Тряхнув головой, я подошел к Мие, которая как раз поднималась на ноги. Салиция все еще лежала на земле, выглядя как финалист марафона «кто умрет красивее». Вены под кожей почернели и эта дрянь расползалась по телу как сетевой вирус.
Взглянув в глаза Мии, я увидел слезы беспомощности. Она покачала головой.
— Она… очень близка к смерти.
— Ты ничего не можешь сделать? — спросил я тихо, чувствуя, как внутри все сжимается.
Мия опустила взгляд.
— Будь она обычным существом из маны — я бы очистила ее душу от миазмов. Но она СОСТОИТ из миазмов. Я не настолько крутой специалист, чтобы отделить плохие миазмы от хороших. Не могу остановить проклятье.
— Н-но… Она же сама миазматическое существо. Как она вообще может пострадать от кинжала? — растерянно спросил я, чувствуя себя полным идиотом.
— Ты забываешь важную деталь, — терпеливо объяснила Мия. — Покидая подземелья, существа постепенно становятся мановыми. Салиция годами жила на поверхности как Королева Бандитов. Преобразование началось. Не завершилось, но душа уже частично мановая. Плюс миазмы ножа — это не ее родные миазмы. То, что обе энергии называются миазмами, не значит, что они дружат. Если мана и миазма как масло и вода, то разные миазмы — как вода и рассол.
Отличное сравнение. Спасибо, теперь я думаю о маринованных огурцах, пока человек умирает.
— Ясно…
— Она не совсем беспомощна. Царапина бы зажила — она же из миазмов, проклятье не может нанести критический урон. Но рана глубокая и у сердца. Будь она из маны — уже труп. Сейчас просто умирает медленнее.
— Сколько у нее есть?
— В лучшем случае несколько часов, — вздохнула Мия.
Как Спиритуалист, Мия была экспертом по смертям. Не могла спасти — но точно знала срок годности. Ее прогнозы были точнее швейцарских часов. Если сказала «несколько часов» — значит, несколько ебаных часов.
Нахмурившись, я опустился на колени рядом с Салицией. Глаза закрыты, будто спит. Но стоило мне приблизиться — открылись. Смотрела с абсолютно нечитаемым выражением лица.