— Кстати, а бандиты точно что-то ищут в городе? — внезапно вспомнила Пресцилла, подняв палец вверх в жесте озарения.
— Возможно. А возможно, им просто нужен контроль над западом, — Теона пожала плечами. — Регенс — последний оплот сопротивления. Падёт он — весь запад станет их песочницей. Стратегически логично.
— Без разницы, — отмахнулся я с небрежностью человека, решившего не париться по мелочам. — Если они что-то ищут — просто не дадим это найти. Превентивные меры, так сказать.
— Как именно? Найдём первыми? — уточнила Мия с искренним любопытством. — Устроим охоту за сокровищами?
— Метеор, — коротко ответил я.
— О… — она сдулась как проколотый воздушный шарик, явно пожалев о вопросе.
План был прост как валенок: эвакуируем всех живых, потом сотру Регенс с лица земли. Любой артефакт, свиток, магическая хреновина или просто ценная вещь, которую ищут бандиты, превратится в радиоактивную пыль. Ну, не радиоактивную — в этом мире другая физика — но в пыль точно. Проблема решена, вопросы закрыты, все счастливы. Кроме бандитов, но их мнение меня не особо волновало.
Времени в обрез — город мог пасть хоть сегодня ночью. Судя по донесениям, защитники держались на честном слове и магии Великого Магистра. Убери одно или другое — и город падёт быстрее, чем пьяный акробат с каната.
Я поднял руку, сконцентрировался и начал плести заклинание портала. Привычные жесты, знакомые слова, поток маны через татуировки. Пространство прогнулось, разорвалось, образовав проход. Девочки прошли первыми — они у меня воспитанные, не лезут вперёд начальства без нужды. Я шагнул следом.
И тут же закашлялся.
Воздух был пропитан дымом — густым, едким, забивающимся в лёгкие. Пахло горелым деревом, плавленым металлом и чем-то ещё — сладковатым и тошнотворным. Горелой плотью, понял я с запозданием.
Я уставился на город с отвисшей челюстью.
Блядь.
Половина Регенса превратилась в обугленные руины. Чёрные остовы зданий торчали как гнилые зубы в челюсти мертвеца. Пожары всё ещё бушевали в нескольких районах — оранжевые языки пламени лизали то, что ещё могло гореть. Люди — те немногие, кто ещё мог двигаться — отчаянно пытались тушить огонь вёдрами и заклинаниями. Капля в море.
Стены держались, но это было всё, что можно было сказать хорошего. В одном месте их пробили — дыра размером с дом зияла как рана. Защитники завалили пролом всем, что смогли найти — обломками зданий, повозками, мебелью. Баррикада выглядела так, будто один хороший пинок — и она развалится.
Люди… Господи, люди выглядели хуже, чем жители деревень, которых мы только что спасали. Измождённые до состояния ходячих скелетов, с ввалившимися глазами и трясущимися руками. Грязные, вонючие, с пустыми взглядами тех, кто уже смирился со смертью. Даже дети — те немногие, что ещё остались — не плакали. Просто сидели и смотрели в никуда тысячеярдовым взглядом.