— что мои пожалования полгода со спины сходить будут.

— Ваше высокоблагородие! — охнула та, — не признала. Так это, богатой будете!

Железный лист тут же принял горизонтальное положение, а в окошке появилась круглая бабья морда с растянутой до ушей и насквозь фальшивой улыбкой.

— Ворует, — глядя на неё, произнёс я, — вон какую ряху наела.

Мне всегда казалось, что воровство интендантами в армии, это какой-то особый вид спорта. Словно есть где-то какая-то всемирная книга рекордов и все интенданты между собой соревнуются, кто сворует больше всего и займёт высшую строчку. И борьба идёт непримиримая, не жалея себя. Хапать, хапать, хапать, всё до чего дотянутся руки.

Причём спорт интернациональный. У светлых эти деятели воровали ничуть не меньше, если не больше. У нас-то Империя Зла, за воровство руки отрубить могут, а то и голову, если на крупном поймают. А у них Союз Света и Добра, руки и головы рубить нельзя. Оштрафуют или уволят, если не повезёт. Это если слишком жадный и с кем надо не поделился. А если умный и поделился, то просто переведут на годик другой на другой склад в другом подразделении, пока шумиха не уляжется.

Вот и на Земле всё тоже самое, видимо таблица рекордов даже не мирового, а вселенского масштаба какая-то есть.

— Ворует, — согласилась со мной адъютана, — а кто не ворует? Другую поставь, так ещё пуще воровать начнёт.

— Ну да, — согласился я, — как там говорила генераллисимус Анна Фёкловна Суровая, любого интенданта после пяти лет службы можно спокойно вешать.

— За что? — всполошилась каптенармус.

— За шею, — лаконично ответил я.

Адъютана хрюкнула, посмотрела на меня с прорезавшимся уважением, затем перевела посуровевший взгляд на притихшую бабищу за решёткой:

— Слышала? А теперь давай бегом на его сиятельство комплект полевой формы по размеру, сапоги, портупею, ружьё и пару патронташей.

— Так ведь, ваше высокоблагородие, у меня всё женское, мужского нет.

— Так подбери! Я, что-ли, это делать должна?

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

Каптенармус действительно мгновенно испарилась, и только шум и шорох в дальнем конце склада, сигнализировали, что она не исчезла совсем, а добросовестно выполняет поручение.

— А вы, ваша светлость, умеете шутить, — не преминула заметить подполковница, пока мы стояли вдвоём, — и юмор такой, знаете, армейский. Не ожидала.

Я вежливо улыбнулся в ответ, а затем, вспомнив кое о чём, предложил:

— А хотите анекдот, про армию?

До меня дошли слухи, что кое-кто из поручиц гарнизона, распускает обо мне фривольные шутки и даже фамилия этой дамы была известна. Вика всё порывалась вызвать ту на дуэль, да я отговорил. И вот теперь пришла в голову неплохая идея как ответить шутнице той же монетой.