Попробовал бы кто тогда подобное, мигом бы на воротах привязанный за ноги висел. Но здесь не там, и я не Генерал, способный одним мановением руки сравнять с землёй целую крепость, а всего лишь слабый одарённый.

Но это не означало, что я решил плыть по течению, безвольно опустив руки. Просто моя работа была не видна посторонним.

Это светлые любят долбиться лбом в стену, руководствуясь принципом «вижу цель, не вижу препятствий». Мы же, тёмные, предпочитаем поступать хитрее. Усыплять бдительность и наносить удар там, где противник его совсем не ждёт. Я бы не дожил до генеральского звания, если бы корчил из себя дуболома. Вот и здесь я разработал план и исподволь, втихую, претворял его в жизнь.

И первым правилом было: не вступать в прямую конфронтацию с семьёй и матерью. Семья защищает своих членов, особенно слабых, а я сейчас слаб. Нет, конечно, бывали примеры, когда совсем ещё юнцы, бросаясь в свободное плавание, добивались высот, но таких были единицы, большинство же, в лучшем случае, возвращалось, поджав хвост, обратно домой. Рисковать я не собирался. Какой бы не была моя мать, она меня любила и берегла. И я это ценил.

— Святослав, скажи, тебе уже кто-то понравился из гостей?

Я посмотрел на произнёсшую это баронессу, затем на полный женщин зал и, вздохнув, отрицательно покачал головой.

— А что так? — удивлённо приподняла бровь Раль.

— Стары-с, — произнёс я, пожимая плечами, — хочу, чтобы ровесница была.

— Опять ты начинаешь! — вспыхнула маман, — я твоего отца на пятнадцать лет старше и ничего, живём хорошо. Ты пойми, ну что тебе может дать молодая деваха? Положение в обществе? Статус? Свой дом? Нет, конечно. Минимум пять лет по гарнизонам с ней мотаться будешь, пока она минимальный военный ценз наберёт. И только тогда на государственную службу будет шанс перейти. А гарнизоны, Слава, это постоянные атаки иномирных тварей и каждодневная опасность. Я пять лет свои там никогда не забуду. Уволилась сразу, как ценз выбрала. И хорошо, что Павлуши тогда со мной не было. Так что выбрось эту дурь из головы. Тебе нужна не девка, у которой из своего только комната в официрском общежитии да родовой меч, а серьёзная женщина с хозяйством, со связями, лет от тридцати минимум.

— Верно, верно, — закивали окружающие женщины.

— Выпьем же за мудрость хозяйки дома, — тут же предложила баронесса.

Никто отказываться, естественно, не стал, и фужеры тонко звякнули, зажатые в не по-женски крепких ручках.

Впрочем, это в моём прошлом мире не по-женски, а тут вполне себе не по-мужски.

— Слава, а ты что стоишь, давай, пригуби, расслабься немного, а то весь такой зажатый, — графиня Тарновская, ещё одна давняя подруга матери, перехватив у служанки дополнительный фужер, заботливо всучила его мне.