— Официально осудили насилие, но тут же связали это с тем, что немцы до сих пор находятся в оккупации. Сочувствия убитым не выразили.

— Понятно. Реакция американцев?

— Осуждение теракта и… растерянность. Но у них еще раннее утро, так что преждевременно говорить.

— Вы правы, — Брежнев задумался. — Нам следует как-то выразить свою позицию. Мы против присутствия войск союзников в центре Восточной Германии, но за ненасильственные действия. Думаю, что мне стоит сделать звонок первым?

Генсек оглядел генералов, те молча кивнули и вышли из кабинета.

Их позвали минут через пятнадцать. За это время к ним присоединился Министр Иностранных дел Василий Кузнецов, что ясно давало понять, что звонок в США был задуман заранее. Но это и разъяснимо. Не хватало еще одного «Карибского кризиса»!

— Василий Васильевич, готовьтесь срочно лететь в Вену, там вас будет ждать Дин Раск. Вы должны подготовить мою встречу с Джонсоном, — Брежнев глянул на свои часы, — которая состоится через тридцать часов.

Генералы переглянулись. Лихо! В голову сразу полезли разные дурные мысли. Но внутренняя дисциплина оказалась сильнее. Родина сказала надо — отвечаешь так точно!

— Какие будут указания разведке?

Брежнев повернулся к разведчикам:

— Держать меня в курсе дела, отслеживать реакцию с той стороны и передвижения войск. Завтра на территории ГДР начнутся запланированные ранее учения. Будем отрабатывать действия по отражению воздушного нападения с учетом вьетнамского опыта. В маневрах кроме ННА примут участие войска Польской и Чехословацкой республик.

Дальше объяснять было не надо. Уже в коридоре Прудников подал коллеге из ГРУ условный знак. Им стоило встретиться наедине.

Начальник Внешней разведки пересел к ГРУшнику в узком переулке Китай-города. С некоторых пор по официальным разъездам можно было передвигаться лишь в бронированных ЗИЛах. Но машины были излишне приметными для подобных встреч. Заслонка между водителем и пассажиром ушла вверх.

— Пётр Иванович, можете мне объяснить, что происходит?

— Не более чем вы. Но и вас, похоже, не уведомили. Что вполне в духе позиции Самого.

— Операция так засекречена?

— И проводится чужими руками. Это даже не Штази, если вы об этом.

Прудников задумался:

— Идет давление на американцев?

— Ильичу нужен Берлин. Но как часть чего-то большего.

— То есть вы точно не знаете?

Ивашутин некоторое время смотрел в окно, затем вздохнул. И в его вздохе для начальника КВР было больше информации, чем в долгом разговоре. Он замер в ожидании.

— Иногда понимаешь, что лучше лишнего не знать. Здесь же… тайна, о которой стоит помалкивать.