Сидящий неподалеку Вознесенский не лучше. Высоцкий входил в орбиту Вознесенского. Встречал с ним новый 1967 год; пригласил на свадьбу с Мариной Влади, куда, так на секундочку, не позвал Евтушенко, который приписывал честь обустройства этого брака себе. Использовал Володю в хвост и гриву. Вот он приглашает его на свой творческий вечер и неожиданно для гостя вытаскивает на сцену, заставляя петь. Причем позже Вознесенский утверждал, что неоднократно пытался пробить его стихи, проломить стену предубеждения, занося их в редакции вроде «Советский писатель», где Высоцкого терпеть не могли. Директором издательства был одиозный Николай Лесючевский, который и Вознесенского на порог не пускал. Хороша помощь, да?

Лидер «русской партии» державников Станислав Куняев как-то иронично заметил: Высоцкого тянуло к либеральному направлению, и от этого никуда не уйдешь. Но его сотоварищи, тот же Евтушенко и Рождественский, были уже людьми массового искусства. И они, может, не отдавая себе отчета, понимали, что это ненужная им конкуренция. Думаю, что и Вознесенский, и Евтушенко, весь этот круг как бы снисходительно относился к Высоцкому и его желанию печататься. У тебя уже есть своя слава, своя сфера популярности, не лезь к нам. Это — наше. Наша ниша, наш кусок хлеба. Ты здесь нам не нужен. Ты не брошен. Ты не одинок. У тебя есть все. Но ради твоего тщеславия литературного внедрять тебя в нашу сферу мы не хотим и не позволим'.

Такие вот «высокие отношения». Владимир, видимо, накатил до моего приезда. Потому что так рванул струны, что страшно стало. Марина Влади сидела неподалеку. Я попросил ее «курировать» барда в Париже. Она женщина умная, все правильно поняла. Но новые песни проняли не только меня одного. А ведь изменился «бард Володя», почуял в Париже чуждость русскому духу. Спел он на одном рывке, как будто прыгнул в ледяную прорубь.

— Не понравились парижане тебе, Семеныч.

— Леонид Ильич, ты хоть не начинай!

У Вознесенского глаза на лоб полезли. Он просто не в курсе наших последних встреч на Таганке. Там мы договорились общаться на ты.

— Так и есть, у тебя это в строках и надрыве сквозит.

Евтушенко, видать, тоже перебрал. Мычит набычившись:

— Ни рифмы, ни стиля!

Всеволод Абдулов в ответ сжал кулаки. Он выбивался из общей поэтической компании, засевшей в квартире Высоцкого. В этой действительности, чтобы купить «кооператив», барду не пришлось с помощью друга детства Туманова мотаться по золотым приискам. Помогла премия за тур по странам Соцсодружества. Высоцкий уже имел реноме либерального настроенного артиста, так что его таскали везде. Поляки, болгары и сербы понимали его песни с полуслова.