Я небрежно роняю:

— Разве это в творчестве Семеныча так важно? Вот сейчас я его узнал лучше. Эти песни — крик из глубины души. Такое намного ценнее. Странно, да, Володя, ощутить себя в Париже бесконечно русским?

Высоцкий не сразу нашелся что ответить. Мы с ним уже спорили про его западничество, даже Тарковский принял участие в дискуссии. Андрею грех жаловаться, что при той, что при моей власти ему открыты все дороги. Проблемы внутри его. Впрочем, именно этим он все годы собственного творчества и занимался. За копание внутри человеков его и ценили. Вспомним «Солярис» и почему его вариант так не понравился Лему. Рефреном у Тарковского постоянно: вы чего в космос рветесь, если в себе не разобрались? В «Сталкере» он эту идею развил предельно.

К Владимиру подходит Марина и берет его за плечи. Благодаря мне их роман развивается стремительней. Считаю, что Влади положительно на него влияет. Он при ней ничего крепче вина не пьет. Я даже в личной беседе пообещал ему свободный выезд в любое время в любую страну. Мол, и пожить там сможешь при желании. И свое обещание выполнил. И он вспомнил:

— А ведь ты прав был, Леонид Ильич. Только вдалеке от Родины начинаешь ощущать себя по-настоящему русским, — Высоцкий затягивается сигаретой. — Я, сидючи на ступенях Сорбонны, даже задумал целый цикл поэм. Про русских великих бунтарей. Разве можно перевести на французский или английский язык наше сакральное — Воля вольная! Даже накропал кое-что по Стеньку Разина.

Бард берет в руки гитару и начинает неспешно, постепенно наращивая ритм. Не было такого в его Том творчестве. Как быстро растет человек! Народ колыхнулся. Евтушенко заметно морщится. На его территорию покушаются. Рождественский, наоборот, наклонился вперед, слушает с огромным интересом. Обрывается повествование на полувздохе.

— Вот пока все.

Я потрясен. Как⁈ Скрываю все за шуткой.

— Больше тебе надо по заграницам шастать. Полезно для творчества.

Марина мягко вторит:

— Так и есть. Он по ночам вставал и что-то строчил, потом рифму на гитаре подбирал. А утром было не поднять.

Высоцкий обнимает ее за талию.

— Ну у тебя получалось… поднимать…

Все смеются, намек понятен. Француженка русского происхождения делает вид, что обижается.

Перед уходом подзываю Высоцкого и смотрю ему в глаза:

— Ты знаешь, что Шукшин фильм хочет снять про Стеньку Разина?

Актер удивлен, на миг становится угрюмым, а затем его глаза загораются.

— Считаешь, что…

— Поговори с ним. Зеленый свет я дам. Василию Макарычу посоветовал развернуть картину в многосерийный фильм.

Высоцкий скребет подбородок. Он отлично понимает подоплеку моих слов. Это же не секретаря райкома ему предлагают сыграть. Историческую личность, да еще какую!