Так что мне было и здесь, на кого опереться. Тем более что я точно знал — мои действия против бандеровского подполья, а также местечкового национализма были приняты в тех кругах крайне благосклонно.Я, конечно, выделил авторов фронтовиков. Они большое дело сделали. На встрече с «патриотической частью» нашего бомонда попросил писать правду. Пусть не боятся, защищу. Но также особо пожелал, чтобы при этом не скатываться в очернительство. Что случилось с некоторыми в том будущем. Как, например, в последние годы с писателем Астафьевым. 1991 году Виктор Петрович докатился до откровенной русофобии. Он тогда дал большое интервью журналу «Родина», где измазал дерьмом память о Великой Отечественной войне, бессовестно оболгав всех её участников, которых «кровавые коммуняки» якобы чуть ли не силком гнали на убой. Под конец интервью он призвал отдать родную ему Сибирь китайцам, которые де её облагородят куда лучше «ленивых русских». А Москве пожелал во всём и всегда слушаться умных дядей с Запада.

Как говорил Шолохов: «Клевета — не критика, а грязь из лужи — не краски из палитры художника!»

Поэтому я напомнил писателям фронтовикам особую роль, что сыграл в войне товарищ Сталин. Сидящие в небольшом зале откровенно удивились и начали осторожно спрашивать. Пришлось кое-что приоткрыть, а также деликатно упомянуть, что покойный секретарь Хрущев был несколько не прав. Мнения литераторов разделились. Но я не торопился. Лишь сказал, что желающим будет предоставлена возможность работы в архивах. В том числе и секретных.

— Вы серьезно, Леонид Ильич? — прервал гул голосов секретарь Союза писателей Константин Симонов.

— Можете первым и попробовать.

Автору «Живых и мертвых» отказать не могу. Да и человек он неоднозначный. Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет Булгаковского «Мастера и Маргариты» и Хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Лили Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила, выход в свет первой повести Вячеслава Кондратьева «Сашка» — вот далёкий от полноты перечень «Геракловых подвигов» Симонова, только тех, что достигли цели и только в области литературы. А ведь были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «XX лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов.