Молодой мужчина накинулся на министерского:

— То есть нам стоять на месте, все хорошо?

— Я такого не утверждал, коллега!

— Но почему достойный опыт не изучается и не пропагандируется? О некоторых талантливых педагогах я узнал только здесь. А ведь у них уже наработан ценнейший опыт! На детях наработан, а не в бумагах! И нам в институте не помешали бы их наработки.

Я с любопытством уставился на ученого. По памяти из будущего у меня крайне отрицательное отношение к различного рода педагогическим и методическим институтам. Со временем они превратились в кормушку для «деток» и тех, кто, получив педагогическое образование, не собирался работать в школе. Никто не говорит, что не стоило реформировать систему обучения. В ней точно за эти десятилетия завелись «жучки». Но каким способом?

Можно потравить зловредных насекомых, а можно просто спалить дом. После 1991 года реформаторы от образования выбрали второй путь, как более быстрый и прогрессивный. Причём реформы стали продвигать в основном те, кто сам в школе не работал ни единого дня и к реальным школьникам никогда не имел никакого отношения. Все насильственно вводимые «новые методы» и «оригинальное новаторство», являлись, по сути, лишь пустым оригинальничаньем и способом самоутверждения «реформаторов».

Чиновникам из министерства образования требовалось обосновать своё существование, и потому реформы сыпались, как из мешка, и никто не задавался целью проанализировать их результаты. Бездумно переносился на нашу почву «прогрессивный западный опыт», опять же без критического анализа его плюсов и минусов. Критерий был и есть один — сделать так, чтобы было не как «при совке». Все, кто противился этому, немедленно зачислялись в стан «ретроградов и консерваторов», или, того страшнее, лиц с «просоветским мышлением».

Представителю НИИ ответил пожилой педагог из Ленинграда:

— Складывается впечатление, что между педагогами и наукой педагогикой сложилась некая полоса отчуждения. Нет связующей нити между низовой школой и министерством.

— Почему же? От РОНО до республиканских ведомств вон сколько контор понатыкано!

Кто-то ехидно роняет:

— И в каждом кабинете стоит свой план.

Не задумываюсь, рефлекторно добавляю старый афоризм:

— Вечно у нас в Союзе стоит не то, что нужно.

На меня оглядываются, замирают, я уже ржу сам, и затем и в зале раздается гомерический хохот. Академик, вытирая слезы с лица, замечает:

— Леонид Ильич, это жутко непедагогично.

Снова хохот. Но главное сделано: обстановка разрядилась, можно переходить к конструктиву. Больно много вопросов поднято, и мы постепенно в дискуссиях зашли в тупик. Я даже не представлял, что такое красивое с виду здание уже жрут вредоносные жучки.