Я влепил троечку — горло, солнышко, нос. Не на убой, зачем нам уголовное дело, и только после этого, отступив для удобства, зарядил ему по генофонду. Обмен опытом: хуже всего бить в челюсть. Если удар не поставлен, и не вырубишь первым же хуком, бугай только тряхнёт головой и раскатает тебя в блин. Слишком сильно — челюсть переломится, что нежелательно, про уголовное дело уже сказал.

Со вторым хуже, тот успел приготовиться к атаке, вряд ли дерётся первый раз в жизни. Да и близость к машине меня сковывает — а вдруг поцарапает. Тут другая тактика. Вперёд летит правая нога и сразу вызывающий дуплет правой-левой в морду, чтоб не вздумал мне в ногу вцепиться. Как только его ручонка в ответку устремилась к моей физиономии, всё, он попал. Запястье зажимается в мёртвой хватке профессионального гонщика, мне достаточно времени убедиться, что третий не бросился.

Дальше дело техники, сдобренной лёгким садизмом. Правая кисть студента выворачивается по часовой стрелке. Это очень больно, человек рефлекторно нагибается вперёд, ровно настолько, чтоб голова оказалась на высоте, удобной для пробивания штрафного удара. Голова — не писюн с орешками, укрытый с флангов бёдрами, она — крупная и призывно манящая мишень. Важно попасть точно в лоб, а не в нос или по зубам, мы же не калечим, а только воспитываем.

Бац! Попал.

Отъезжая, видел в зеркало, как этот товарищ, потирающий руку и ушибленный лоб, поднялся и сел за руль «трёхи». Избежавший контакта со мной втолкнул бугая на заднее сиденье, сам обогнул красную и открыл дверь штурманского места.

— Пристегнись! Поедем быстро.

Сам пристёгиваюсь всегда. Привычка.

— Я так испугалась…

— Было бы опасно, прихватил бы монтировку. Видел, этих можно взять лёгким испугом.

— Ничего себе «лёгким»… Ты дерёшься как в кино!

Не так давно слышал такую же оценку. Может, внедрю передний привод и переменю профессию на каскадёра? Драться умею, вожу лихо. Осталось научиться прыгать в огонь и совать голову в пасть аллигатору.

— Я трижды в неделю посещаю секцию боевого самбо. Это сейчас в поездке и в расслабухе.

— Ничего себе расслабуха…

Мы шпарили 120, не дожидаясь знака окончания городской черты. Если ГАИ вцепится — не расстроюсь. По крайней мере, быки отвянут.

У советской милиции есть одна универсальная черта, независимо от республики или области, их никогда не бывает там, где они нужны. Мы вылетели на пустынное утреннее шоссе в сторону Вильнюса. Кто провёл выходные на даче и оттуда рванул на работу, уже съехали. Ладно, это автородео без зрителей лучше.

Лиза пригнулась и рассмотрела в правом зеркале, заводом не предусмотренном, морду красной «трёшки». Преследователи приближались.