— Я скажу так. Описанное тобой — синица в небе, гарантированный минимум. А есть и мечты-прожекты, но рассказывать не хочу, пока не осуществятся. Иначе буду выглядеть как трепло.

Она махнула рукой.

— Трави! Мне можно. Я понимаю, что это просто мысли вслух, а не обязательства.

— Может, лучше про твои прекрасные глаза? Или ещё потанцуем?

Девушка протянула руку через стол и коснулась коготком.

— Колись. Ещё напляшемся.

— Только ради тебя. И по большому секрету. Первая перспектива: выигрываю осеннюю многодневку и попадаю в сборную СССР. Первый этап мирового чемпионата в начале года — «Тур Монте-Карло». Потом другие этапы. В общем, спортивная карьера, но она рискованная. В гипсе не смогу танцевать в ресторане, а чтоб ты меня кормила с ложки на больничной койке — мы с тобой пока не настолько близки, к сожалению.

Её улыбку я истолковал: близость — не проблема, было бы за что бороться. По крайней мере, очень на это рассчитывал.

— Вторая перспектива?

— Гонки дают возможность перевода в другой город с крупным автозаводом, где есть команда мастеров по автогонкам. Инженеры с опытом в автоиндустрии везде нужны, выступающие в спорте за коллектив — тем более. Возвращение в Горький ни разу не греет, нет никаких преимуществ перед Тольятти. Ульяновск — тупик. Ижевск — вообще не то.

— Только Запорожье не надо!

— Ну ты зря! Один литовский гонщик как-то выигрывал всесоюзные соревнования на «ушастом», правда, выбросил родной пердячий мотор и поставил нормальный, заняв заднее сиденье… Прости, гайки-болтики тебе не интересны. Остаются АЗЛК и, в принципе, ЗИЛ. Оба в Москве. На ЗИЛе собирают правительственные «членовозы», малосерийно, ввинтиться туда трудно, раллийной команды нет. А вот АЗЛК…

— Что АЗЛК?

— Как — что? Московский автомобильный завод имени Ленинского комсомола, собирает давно устаревший «Москвич-412», когда-то чемпионский, а сейчас не имеет успехов ни в спорте, ни в продажах, но руководство завода согласно только на лёгкую косметику. Дальше… — я сделал «страшные» глаза. — Дальше информация настолько секретная, что буду просто обязан тебя убить ради неразглашения.

— Валяй. У кошки семь жизней. Штук пять у меня осталось.

— Потом расскажешь, куда профукала две жизни и как воскресла. «Я никогда не любил умирать, я никогда не любил воскресать, я никогда не любил…».

Вёл себя дурашливо, хохмил, одновременно с некоторым ужасом обнаружил: кажется, начинаю влюбляться. Спел немного фальшиво, конечно, Оксана никогда не слышала песню «Тень на стене» российской певицы Канцлер Ги, но не обратила внимания, подумав о чём-то своём.