Никакие варианты «сразу в койку» с ней не прокатывали. Сначала — долгая пауза, неторопливые посиделки за чаем, непременный этап «а поговорить». Предвкушение следующего этапа.

— Знаешь, а я тоже пела. Не таким низким голосом «хорошо-то хорошо, да ничего хорошего», — Лиза довольно правдоподобно спародировала Пугачёву. — В училище у нас был вокально-инструментальный ансамбль. Чисто девчачий, сам понимаешь, мужики в счетоводы не стремятся. Мы называли его рок-группа, но тихо, чтоб педагоги не слышали, потому что рок-группа — это реакционное и буржуазное, а ВИА — советское и прогрессивное. Нам даже купили две гитары, ударную установку, усилитель с колонкой и два микрофона. А ещё в училище имелось пианино, старое, правда, но державшее строй.

— Ого! У тебя бездна талантов. Не устаю удивляться. Можешь спеть что-то? Лучше из репертуара рок-группы, а не ВИА.

— Если не забыла… Так, мне пространство нужно.

Она убрала в коридор один табурет, меня вжала в стену, освободив себе место квадрата в три. Чуть нагнула голову и ссутулилась, взлохматила себе волосы, опусти чёлку на глаза, потом взяла в руки воображаемую ритм-гитару. И как выстрелила!

— A Goddess on a mountain top, was burning like a silver flame…

Она била правой рукой по невидимым струнам, пальцы левой брали аккорды, туфелька притоптывала каблучком в такт, а голос, ставший вдруг чуть хрипловатым, наполнил мою берлогу легендарной песней Venus группы Shocking Blue, причём She’s got it yeah пропела довольно правильно, а не как «шысгара» подобно исполнению у костра в дни моей прежней молодости. Голосом изобразила гитарный проигрыш после At your desire, стоя на левой ноге и подняв правую коленку, будто поддерживала бедром корпус гитары.

Я перехватил её рукой за бёдра чуть выше колен, второй под попу, приподнял и начал кружиться, стремясь не задеть ничего в микроскопической кухоньке, в этот миг более приятной, чем все хоромы мира.

— Это «Весёлые ребята» должны выстраиваться к тебе в очередь — брать автограф, а не ты ими восхищаться из зала.

Лизонька быстро чмокнула и упёрлась в плечи.

— Отпусти! Ещё не время распускать руки.

Вернул её на пол. У моей подружки такая игра — в неприступность. Каждый раз: я не такая, я жду трамвая, нет-нет, вы что, даже не думайте. Уговаривать-совращать приходится каждый раз заново, это отнимает массу времени, о «давай по-быстрому» и речи нет, зато каждая встреча выливается в мини-спектакль.

Вот оно преимущество жизни порознь. Вставали бы и ложились всегда вместе, пусть даже без регистрации брака, близость моментально перешла бы в обыденность. Сейчас, в мои свободные вечера от тренировок по рукопашному бою и автоспорту, мы обязательно видимся среди недели и больше времени проводим в выходные. Часто заходим к друзьям или её подругам, а не сразу ко мне.