— Мужики! Объясните — ка-ак⁈ Я шёл за тобой, Яков. Смотрю, в дрифте у тебя молотят передние колёса! Думал, галлюцинации.

— А мы думали — ехать или не ехать с полным приводом, — нарочито зевнув, вставил я. — Но раздатка съедает несколько лошадей.

— И эт-то называется честной борьбой? — литовец втянул голову в плечи. — АвтоВАЗ может сделать для гонок любой автомобиль!

— Твой тоже не серийный, — ухмыльнулся Яша. — Но у нас лучше. Переезжай в Тольятти, переходи в нашу команду. Сделаем тебе такой же.

— Нет-нет… Это у вас, русских, «широка страна моя родная» и 'мой адрес — Советский Союз. А у меня Литва. Уже наработался в России и вернулся.

Полшага до «Литва для литовцев» и Russians go home. Стасис, разумеется, ничего подобного не говорил.

— Тогда терпи! — утешил его. — Когда передний привод пойдёт в серию, будешь колдовать над машиной, доводя до раллийного уровня.

Как можно было догадаться, эта победа увеличила шансы переднего привода. Нас целой толпой вызвали в Москву — Соловьёва с конструкторами и нас с Яковом как инженеров испытательного цеха. Поцеловал Лизу на прощанье, заверил: выехав в ночь во вторник, среду проболтаюсь в столице, в четверг поцелую тебя снова.

Собралась совместная коллегия Министерства автомобильной промышленности СССР, Министерства торговли СССР, присутствовали ответственные товарищи из соответствующих отделов ЦК КПСС, око и голос партии. Если в прошлой жизни всю это партийно-захребетную шушеру презирал до глубины души, в этой отношение поменялось. Партия, «наш рулевой», если сказать справедливо, рулила куда более толково. Без Брежнева, Косыгина, Суслова и прочих великих старцев Советский Союз стал страной для нормальной жизни людей, а не полигоном для безумных социальных экспериментов.

Не слишком вникая, я порой задумывался: на каком моменте произошли изменения? Да начала шестидесятых годов вроде не много отличий. Тот же лысый кукурузник с «кузькиной матерью» на трибуне съездов. Но ушёл на пенсию, точнее — его ушли, года на полтора где-то раньше. Власть в стране захватили Шелепин и Семичастный, провели неожиданно либеральные и прогрессивные реформы, а особенно заметные новации начались при Гагарине. Он не только не погиб, а ранее американцев высадился на Луне! Но по сравнению с лунной эпопеей сделал ещё более невероятную вещь, вообще за гранью фантастики — заняв высший партийный пост, ограничил пребывание на посту генсека десятью годами, хоть лично его, народного героя, запросто выбрали бы ещё на пятилетку — что на заседании ЦК, что на съезде. Или даже всенародным голосованием.