— Вам-то это зачем? — спросил гинеколог. — Всё равно уже ничего не исправить.

— А я всё-таки попробую, — отрезал я. — Но мне нужны подробности.

Терентьев тяжело вздохнул и серьёзно посмотрел на меня.

— Выяснилось, что Зубов воровал препараты из своего отделения, — заявил он. — Доказательств почти никаких нет, ничего на него нет. Прошла проверка внутри клиники, и заместитель главного врача, Капустин, надавил на Зубова. Мол, или сам уйдёшь, или дело передадим в органы, и ты никогда в жизни больше врачом работать не сможешь.

— И Зубов согласился? — удивился я. — Если нет доказательств, то зачем сразу увольняться? Можно было решить этот вопрос. К тому же я уверен, Михаил Анатольевич не стал бы таким заниматься!

— А он и не занимался, — хмыкнул Терентьев. — Да что толку-то? Он гордый, заявил, что, если клиника в нём не нуждается — он уйдёт. Вот и сказочке конец.

Запутанная история. Кто-то просто выпер Зубова из клиники, потому что ему так было надо. Кто-то, у кого есть большие деньги, и кто смог подкупить руководство клиники. Кто-то, чья фамилия Соколов.

— Адрес мне его дайте, — попросил я. — Зубова.

— Зачем? — удивился Терентьев. — Бесполезно к нему ходить. Я сам с ним разговаривал, говорил не сдаваться. Убеждал, что ничего никто не докажет, что в клинике все горой за него заступятся. Но ничего не вышло. А я — его лучший друг!

— Я всё равно попробую, — упрямо ответил я. — Дайте мне адрес.

Гинеколог пожал плечами и продиктовал мне домашний адрес наставника. Сегодня же заеду к нему, чтобы всё это обсудить.

Я закончил работу и вернулся в ординаторскую. Остальных интернов сегодня не видно не слышно. Интересно, какое задание Козлов вообще им дал? Наверное, не попадаться ему на глаза.

— Хозяин, — прошептал Клочок. — Надо срочно поговорить!

— Давай, пока никого нет, — кивнул я. — Что-то удалось узнать?

— А то, — гордо пискнул крыс. — И даже записать! Теперь доказательства неопровержимые, эти идиоты додумались разговаривать о своих делах прямо тут, в ординаторской.

А вот и сыграл мой план. Не особо на него надеялся, он скорее был запасным.

Вчера я заподозрил, что у Зубова какие-то проблемы. Делиться он ими не захотел, но я подозревал, что назревает какой-то переворот.

А сегодня я выдал с утра своему крысу диктофон. На случай, если какой-то важный разговор нужно будет не только подслушать, но и записать. Это незаконно, и я это прекрасно знал, но на крыса людские правила не действуют.

И вот — у нас есть аудиодоказательство причастности к происходящему Соколова и Козлова.

— Ты молодец, — удовлетворённо сказал я. — Теперь они не отвертятся. Отдыхай пока, на сегодня ещё много планов.