Выкрикнул последнюю фразу он не мне, а куда-то в сторону. Забавно, наш с Клочком план сработал как надо.

Правда, сомневаюсь, что эффекта хватит надолго. Потом нужно будет придумать что-то новенькое.

— Неприятно, что ты так поступил, — пожал я плечами. — Надеюсь, больше такого не повторится.

— Я всё понял, — торопливо кивнул он. — Прости ещё раз.

Сказав это, Роман вылетел из ординаторской. Порядок он всё-таки здесь навёл, причём очень даже неплохой. Решил на сделку с совестью пойти.

Убедившись, что больше вокруг никого нет, я подошёл к своей сумке.

— Ну что, как всё прошло? — шёпотом спросил я.

— Отлично, хозяин, — донёсся голос Клочка из сумки. — Особенно было забавно, когда он начал лихорадочно наводить уборку, всё повторяя, что это сделка с совестью.

Представляю себе эту картину.

— К Шуклину идти? — спросил крыс.

— Пока нет, — ответил я. — Иначе это будет подозрительно. Не знаю, расскажет ли Соколов про свои приключения, но в разговоре всё равно нечто подобное может всплыть. Пока сиди в сумке.

— Тогда посплю, — раздался зевок Клочка.

Я услышал шаги, приближающиеся к ординаторской, и поспешно отошёл от вешалки.

В ординаторскую вошла Тарасова. Вижу её реже всех остальных, вот кто точно мог бы стать ниндзя, по мнению моего крыса.

— Константин, кажется… — запнулась она. — Можешь помочь?

Пока это чуть ли не единственный интерн, который никак не проявляет агрессию ко мне. По крайней мере, явно.

Не могу быть уверен, она может и сама за моей спиной козни строить. Однако сейчас я вижу перед собой девушку и коллегу, которая просит помощи. И отказать не могу.

— Конечно, — кивнул я. — В чём дело?

— Я подозреваю у своего пациента эрозивный гастрит, — объяснила Тарасова. — По жалобам, по анамнезу. В общем, всё говорит о нём.

Я взял у неё историю болезни и быстро пробежался глазами. Боли в животе, изжога, тошнота, рвота с прожилками крови. В анамнезе — длительный приём нестероидных противовоспалительных препаратов, хронический гастрит. Всё сходится.

— Так, а в чём нужна моя помощь? — удивился я.

— Главный инструментальный метод обследования для подтверждения диагноза — это проведение эзофагогастродуоденоскопии, — ответила Лена. — А пациент не смог её пройти.

Понятно. Такое бывает, хоть и нечасто. ФГДС — это далеко не самая приятная процедура. Через рот в желудок вводят длинную трубку. Ротовую полость при этом обрабатывают спреем из лидокаина.

Однако если у человека сильный рвотный рефлекс — пройти процедуру он не сможет.

— Он весь измучился, но не вышло, — добавила Тарасова. — Я, конечно, взяла все лабораторные тесты, но анемия в крови и признаки воспаления — это лишь косвенные доказательства.