— Дежурил я, а ты всю ночь где-то прохлаждался, — зевая, буркнул Шуклин. — Я спать хочу ещё сильнее, чем обычно.

— Зато на работу сегодня не опоздал, — подбодрил его Роман. — Не переживай, недолго осталось!

Я решительно открыл дверь и зашёл в ординаторскую.

— Доброе утро! — бодро поздоровался я.

Соколов прервался на полуслове и уставился на меня.

— Доброе утро, — через пару секунд ответил он. — Хотя у кого как. Мы тут с Пашей всю ночь работали!

— Так ты же сам вызвался, — усмехнулся я. — Никто тебя не заставлял.

Я повесил сумку, легонько толкнув её, давая знак Клочку, и уселся на диван.

— Интересные случаи были? — поинтересовался у своих коллег.

— Да не, всё как обычно, — зевнул Шуклин. — Пару раз к пациентам на обход сходил, и всё.

Пока он отвечал, в ординаторской появились и Болотов с Тарасовой. А вслед за ними — и Зубов.

— Ну вот, Шуклин, как полезно для вас дежурить, — бодро произнёс он. — В кои-то веки не опоздали! За это вручаю вам сегодня пациента, палата двадцатая, Фёдоров. Покажите, на что вы способны.

Шуклин так обрадовался этому повороту событий, что пулей выбежал из ординаторской, не дожидаясь остального распределения.

— Стремление к работе, вот это я уважаю, — усмехнулся наставник. — Соколов, сегодня вы отправитесь к Ольге Петровне. По какой-то причине она пожелала вас сегодня в качестве помощника.

Лицо у Соколова скривилось на долю секунды. Но гримаса быстро прошла.

— Как скажете, — отозвался он. — Я считаю, что у медсестры можно почерпнуть много полезного и многому научиться.

Как-то легко он согласился…

— Болотов, седьмая палата, пациентка Сукманова, — Зубов сделал небольшую паузу и добавил. — Вам она понравится. Тарасова, девятнадцатая палата, Кудрявцев. Боткин — третья палата, Лаврентьев. Только вам придётся пару часов подождать, он сказал — к десяти будет.

— В каком смысле? — уточнил я. — Пациент не свежепоступивший?

— Да нет, поступил он вчера, — ответил Зубов. — Ему в приёмном всё, что надо, сделали и отправили ко мне. А он на ночь домой попросился, дела какие-то решить. Состояние не экстренное, поэтому я разрешил.

Пациент с этажа аристократов, сразу видны особые привилегии. Вообще нарушать больничный режим было строго запрещено. А уж тем более в первые же дни после поступления.

Ведь если пациент уже оформлен в клинику — то ответственность за него лежит уже на клинике. Однако в случае с аристократами всегда есть место исключениям.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Остальные разбежались по пациентам, и мы остались с Михаилом Анатольевичем вдвоём.

— Это не моё распоряжение было, мне сверху приказали, — вдруг проговорил он. — Я сам против такого.