— От вас нет никакой пользы, — злобно прошипел Роман. — А я это так не оставлю, уж поверьте!

Он резко выскочил из кабинета и, даже не заметив меня, побежал к лифту. Нервный он, Клочок хорошо постарался. Правда, до настоящей совести Соколова достучаться оказалось не так-то просто. Хоть он и нервничает, но менять своё поведение явно не хочет. Ничего, достучимся. Вот выздоровеет мой крыс — и примется за него с удвоенной силой.

— Сергей Львович, к вам можно? — зашёл я в кабинет к психиатру.

— Кончено, — устало кивнул тот. — Константин, кажется? Интерн с терапии.

— Да, всё так, — улыбнулся я. — Нужен ваш осмотр для одной пациентки.

— Снова терапия решила начать сходить с ума? — он чуть оживился, что бывает у людей, которые с удовольствием занимаются своей работой. — Какие симптомы?

Такое оживление может показаться странным, но у Ларионова это вовсе не обозначало радость из-за болезни пациентов. Просто это было предвкушение какого-нибудь нового интересного случая.

— Нет-нет, никаких симптомов, — ответил я. — Стандартный осмотр психиатра перед пластической операцией.

Оживление на лице психиатра тут же исчезло.

— Нос или грудь? — буднично уточнил он.

— Грудь, — отозвался я. — Кудрявцева, четвёртая палата.

— Подойду сегодня, — вздохнул он. — Заключение напишу.

Я кивнул и отправился назад в отделение.

* * *

Настроение у Шуклина было просто отвратительным. Вся эта необходимость ходить в интернатуру его абсолютно не радовала. Но нет, отец запихнул его сюда против его воли. Да ещё и пообещал, что если сын получит место в клинике — он получит собственную квартиру.

Отец Шуклина входил в совет Санкт-Петербурга и был правой рукой князя Долгорукова. Солидное место приносило ему хороший доход и обеспечивало множеством связей. Но вместе с тем он был жутким скупердяем, предпочитая не тратить ни копейки лишних денег. И сына растил так же.

В итоге у Шуклина к двадцати пяти годам нет ни квартиры, ни машины. Только ненавистная интернатура. Куда там его проблемы понять Соколову, который всю жизнь в деньгах купается.

Подумал, что союз с ним — отличная идея, чтобы выкинуть остальных интернов. Но Соколов слишком много о себе возомнил, командует направо и налево. Пусть сам и разбирается, а Павел и без него всё решит.

Надо только придумать план. Только вот как назло в голову ничего не приходит. Может, снова потерять чьё-нибудь направление? Нет, в третий раз это будет выглядеть уже странно.

— Павел, вы отвлеклись, — строго проговорила Маргарита Тимофеевна. — Что скажете по поводу этой плёнки?

Ну вот и угораздило же ему ляпнуть, что в ЭКГ он разбирается. Знания ограничивались той самой поговоркой про бабу и чёрта. А теперь торчать тут весь день, даже поспать не получится.