— Я хоть на прогулку в парк могла бы пойти, — буркнула Оливия и отвела глаза.

Судя по всему, она осознала, насколько несоизмеримы были цели и риск. Но признать вслух это была пока не готова.

— И что тебе мешает пойти сейчас? — насмешливо поинтересовался я.

Оливия промолчала. Она так и не подняла глаза.

— Считаешь, что я тебя опозорил на арене? — ровно спросил я.

— Да.

Я только вздохнул.

— Ты вообще поняла, чем я тебя обездвижил?

— Каким-то щитом, — поморщилась Оливия.

— Ну, в целом, да, каким-то щитом, — хмыкнул я. — А форма у него какая была?

Девушка задумалась и, кажется, начала что-то понимать.

— Он меня… облегал? — подняла неверящий взгляд она.

Я лишь молча ухмыльнулся.

— Погоди, — перебила она сама себя. — Он ведь меня правда облегал… Он прилегал везде… Как⁈

Ты глянь-ка, ожила.

— На следующие бои со зрительских трибун посмотри, — посоветовал я. — Там на экранах подсвечивают все техники, даже если они невидимы невооруженным глазом. Заодно поймешь, как выглядела моя техника со стороны. И насколько для тебя такой проигрыш «позорен».

— Виктор, как⁈ — не слушая меня, повторила свой вопрос Оливия. — Это же уровень постижения! Или… Да харт тебя возьми, я даже с постижением не представляю, как сделатьтакое!

Я лишь с улыбкой смотрел на ее изумление. Осознала, оттаяла, ожила.

И быстро поняла, что я не отвечу.

— Зачем ты слил такой козырь? — нашла новую тему для возмущения Оливия. — Это ведь…

— Ради тебя, — коротко бросил я. — Не хотелось, знаешь ли, калечить сестру своей невесты.

— Да не покалечилась бы я! — рявкнула Оливия.

— Точно? — хмыкнул я.

Девушка встретила мой насмешливый взгляд, явно вспомнила мое облегающее Зеркало, прикинула мой уровень контроля и поняла, что наш бой мог стать жарким.

— Ты поставила на этот турнир слишком много, — напомнил я. — Ты билась бы на грани и за гранью. А поскольку победить меня быстро ты не смогла бы, то вкладывалась бы все больше и больше. Рано или поздно планка бы упала, и тебе стало бы плевать на потери. Лишь бы пробить, лишь бы победить. Скажешь, нет?

Оливия опустила голову.

— Да, — признала она.

Ну наконец-то.

На какое-то время в комнате повисла тишина.

— Мир? — произнес я.

Оливия подняла на меня уставший взгляд. В ней уже не было ни ярости, ни возмущения, ни даже интереса. Из нее словно стержень вынули. Осталась опустошенность, и ничего больше.

— Мир, — кивнула она.

Она даже не расслабилась — расползлась. Опусти ее сейчас на горизонтальную поверхность — и она выключится. Удивительно, как еще на ногах стоит.

— Ложись, поспи пару часов, — кивнул на диванчик я. — Полегчает.