— Мия, обновляй все коды доступа к системе. Интегрируй закрытый модуль в общую сеть.

Я отдавал команды, параллельно просматривая скинутую Мишей и Викой информацию. Спать не хотелось совершенно. Мозг, возбужденный обилием информации, работал на пределе своих возможностей. Разбив полученные данные на три кластера, я вызвал на центральный виджет первый из них.

Давно знакомую цепочку ДНК плотно обвивала нить-сателлит. Значит, вот как выглядит геном, усиливающий регенерацию! Отсутствие цифровых показателей бесило. Недолго думая я закрыл глаза и со всей дури прикусил себе большой палец.

— Черт… Мия, фиксируй изменение метаболизма!

Зная, что команда принята к исполнению, я внимательно смотрел на прокушенный палец, стараясь отрешиться от болевых ощущений. На моих глазах небольшая рваная рана покрылась свежей кожицей, вызвав всего лишь легкий зуд, и секунд через десять я смотрел на абсолютно здоровую руку. Портила вид лишь пара темных линий, оставшихся после капель крови.

— Наложи данные на прежние показатели организма.

Я тщательно всмотрелся во всплывающие графики и невольно улыбнулся. Озвученная Мишей синхронизация в пять процентов ускорила видимый эффект регенерации почти в тридцать раз. По идее, достигнув стопроцентной синхронизации, я гипотетически буду регенерировать быстрее, чем умирать, даже, попав в эпицентр взрыва. Но как ее достичь?

Первый вопрос на повестке дня был поставлен, и я приступил ко второму блоку данных. Цифровые эфемеры, на которых Миша прогонял воздействие пакетов информации с модулями вируса, на поверку оказались болванчиками, базис которых строился на среднестатистической биологической модели человека. Отлично, но абсолютно не применимо к той теории, что пришла ко мне в голову.

— Мия, примени к этой базовой модели модификаторы моего генома и создай еще один цифровой клон ДНК.

— Принято, — тут же отозвалась помощница. — Но предлагаю взять данные из последнего обследования в клинике Сеула. Самостоятельный прогнозный сценарий займет более часа.

— Пойдет, — согласился я. — Просто добавь основные данные в модель построения клона.

Через озвученное нейронкой время я наблюдал на виджете две неотличимые друг от друга спирали ДНК. Слева была средне-эталонная, а справа — моя. Пользуясь программой Миши, я запустил его стандартный алгоритм на обеих матрицах.

— Время анализа — сорок семь минут, — отчиталась Мия, и я тихо выругался.

И это на один прогон? Профессор говорил, что прогонов было сделано около тысячи за неполные сутки. Мощности моего чипа явно не хватало для таких операций. Посмотрев на хронометр, я понял, что до разговора с профессором еще несколько часов, и их я должен использовать по максимуму.