Однако вслух этого произносить, конечно, не следовало. Предстояло еще минимизировать ущерб и потери от полностью провалившейся многомесячной работы.А потому, после короткого молчания, мужчина негромко отметил, едва скрывая лязг металла в голосе:

— Ты молодец, Илья Даниилович, — коротко отметил он. — Я свяжусь с тобой через два часа. Нужно скорректировать наши действия с вашими успехами.

Заговорщик кивнул и радостно повесил трубку.

Он и сам не смог бы объяснить себе, отчего же внутри у него поселился маленький «монстр», едва заметными импульсами беспокойства омрачающий миг его триумфа. Примерно через час смутная тревога достигла своего пика. Пришлось даже вызвать двух нимфочек, чтобы помогли расслабиться. Однако по «прямому назначению», отдохнуть с ними не удалось по причинам насквозь физиологическим. Пришлось ограничиться завершением массажа в их исполнении.

Однако никакого удовольствия он не получил. Изнутри его все сильнее грыз уже «большой монстр», требующий внимания к себе. Легкий озноб и капли пота, своевременно утираемые шелковым платочком, явно свидетельствовали о том, что если скоро не произойдет «чудо», то Илье Данииловичу будет очень и очень плохо. А «плохо» он не хотел. Выросший в роскоши и неге, а так же безопасности (ввиду полной никчемности его даже не пытались готовить всерьез к работе на клан), он довольно хреново переносил даже самый незначительный дискомфорт.

Сигнал комма прозвучал намного раньше, чем он ожидал.

— Обе — вон! — коротко скомандовал заговорщик.

Просить дважды не пришлось. Девушки и сами рады были покинуть покои капризного «клиента». И очень надеялись, что больше к «телесам» им приступать сегодня не придется… а лучше бы вообще никогда. И это несмотря на вполне щедрую оплату.

— Да, Кирилл Юрьевич! — постарался как можно более бодрым тоном ответить сын главного юриста клана.

— Илья Даниилович, — в меру торжественным тоном начал собеседник. — Я обдумал твои слова. Ты большой молодец! Все это однозначно поможет нашему делу!

Заговорщик промолчал. Сдерживать ликование в голосе ему было бы очень и очень непросто. Его никогда не ценили в клане. Даже родители махнули рукой и предпочли забыть о пребывающем в неге и безделии сынке. Тем более, имелись еще дети, у которых шансы на светлое будущее были куда выше. Теперь же все узнают, на что он способен!

— Что у нас по Павлу Анатольевичу? — уточнил Юсупов деловито

Волконский едва сдержался, чтобы не поморщиться. Чтобы не слишком задумываться о собственной никчемности, ему просто жизненно необходимо было ненавидеть кого-то другого.