— … То есть, варианта три, — задумчиво произнесла Светлана и принялась перечислять. — Воробейчик уже мертва, даже если по чьей-то недоработке пока дышит. «Оттуда» мне ее точно не достать. Если же эта Рина жива, то, скорее всего, опубликовала эти материалы с ведома «ока государева». Вероятность — чуть больше семидесяти шести процентов. Тогда о мести придется забыть.

Аристократ задумчиво кивнул. Спор с канцелярией никому на пользу не идет. Однако собеседница и тут смогла его удивить.

— Впрочем, можно было бы что-нибудь и придумать! — чуть более воодушевленно констатировала Света.

Воронцов хотел было вежливо улыбнуться в ответ, но, в последний момент одернул себя. Заявление, прозвучавшее бы шуткой из уст любого другого человека, за авторством аналитика уровня Волконской воспринималось совершенно иначе. Особенно если вспомнить, как вольно трактует понятие «черта закона» Павел.

— Вот только эта Рина работает на моего брата, — тут же сокрушенно махнула рукой девушка. — Вероятность — девяносто четыре процента.

Матвей Александрович перевел взгляд на Волконского. То едва заметно улыбнулся и отсалютовал собеседнику стаканом с морсом.

— Не волнуйся, Свет, — хмыкнул клановец. — Будет артачиться, так я тебе ее на перевоспитание отдам!

К удивлению Воронцова, Светлана тут же расцвела и уже куда бодрее принялась за обед. Ее тренированный разум, сопоставив обещание брата с составленным ею психологическим портретом журналистки, «поставил» восемьдесят процентов на то, что Рина «взбрыкнуть» попытается обязательно!

* * *

— Ты серьезно?

Даже сквозь разделяющее их расстояние Барон почувствовал удивление Константина Ильича.

— Да, это оптимальный вариант, — спокойно подтвердил Никита Иванович.

И он действительно так считал. Разве что забыл уточнить, что еще и самоубийственный. Все-таки будущую элиту империи хранили как зеницу ока. Вся территория Классов была неприступной крепостью. Однако ликвидаторов именно к таким задачам и готовили. Так что попытаться смысл имеет.

Начальник разведупра размышлял довольно долго. Во всяком случае, командир группы за это время вполне удобно устроиться в кресле и сделать пару чисто символических глотков из бокала с коньяком. Все не пьянства ради, а исключительно с целью подлечить чуть пошатнувшиеся нервы.

Правда, тишина никогда не бывает абсолютной. Едва слышный плач отказывающегося ложиться спать ребенка, гул машин за окном и бьющиеся в стекло порывы ветра, негромкое постукивание любимой ручки Юсупова, которой он в моменты задумчивости выбивал замысловатый ритм по столешнице…