— Благодарю, ваша помощь была неоценима, — негромко произнесла она.

Не то чтобы это было правдой. Однако нужный антураж свидетели создали. Во всяком случае, теперь «рейдеру» придется действовать хотя бы чуточку осмотрительнее. Ведь у службы имперской безопасности теперь найдется кого допросить в случае, если конфликт выйдет за рамки.

— Лучшее, что мы можем сейчас сделать, — продолжила Инна. — Это вернуться к работе. Давайте сделаем так, чтобы моему брату и деду было куда возвращаться.

Ее услышали. Вот только никто так и не сдвинулся с места.

— Так, коллеги! — хлестнул по коридору резкий голос довольно плотного мужчины в едва сходящейся на приличном «авторитете» рубашке.

«Дирекция финансового департамента.» — прочитал Павел на табличке за его спиной.

— Все за работу!

Кажется, каждому из присутствующих не хватало именно этих слов. Многие сразу же развернулись и скрылись в кабинетах. Кто-то задержался лишь на тот миг, чтобы ободряюще кивнуть Инне.

— А ты в авторитете, — серьезно оценил Волконский, едва все двери захлопнулись и в коридоре остались они одни.

— Нас могут ненавидеть, могут воевать в рамках корпоративных правил, — продолжила она. — Даже осуждать за излишнюю жестокость в управленческих решениях… Но каждый с головой на плечах прекрасно понимает, кто именно поднял компанию. Так что сторонников Коршунова тут очень немного.

Павел кивнул. И повернулся к Лене.

— Ты что-то хотела спросить? — поинтересовался он спокойно.

— Опричник, серьезно? — несколько недоверчиво поинтересовалась она.

Скорее для видимости, а не потому что не верила словам клановца.

Для нее новость, кстати, оказалась неожиданностью.

— И почему это всякие Алексеевы узнают такие новости раньше меня⁈ — демонстративно уперла руки в бока Кошкина.

Это не было правдой. Первым упомянул о присяге Павла Долгорукий во время короткого разговора несколько недель назад. Но они так и не обсудили этот момент. А Кошкиной хотелось. Очень. Вот и появился повод «подступиться»…

«Почти уже не удивляюсь…» — только и успела подумать Инна, наблюдая за тем, как старая подружка чехвостит клановца. Из Великих. А тот только стоит и улыбается. Да и все остальные… Тот же Воронцов («Сам пришел! Интересно ему, видите ли… Ну не гнать же!») нет-нет, да и косит насмешливо на приятеля, а тот…

— Ну, прости, красавица, — хмыкнул Павел негромко.

И ни грамма насмешки в его словах Тюфякина не услышала.

— Говори! — тоном сварливой супруги потребовала Лена.

При этом глаза ее смеялись. Она явно наслаждалась очередной «сценой», отыгранной по понятным только присутствующим правилам.