И на том спасибо!

— Ты не понимаешь, что происходит, — скорее констатировал, чем спросил Григорий Романович.

Да, Алексей неплохо держался. Впору одобрительно кивнуть в адрес его подготовки. Но иные моменты сыграть практически невозможно. И скрыть.

— Допустим, — легко согласился пленник.

— То есть, ты в таком же положении, что и я, — констатировал клановец.

— Не сказал бы, — хмыкнул Тюфякин. — Я верю сестре.

Конечно, непонимание происходящего нервировало. Однако когда «дичь» творит твой союзник, а не противник, это как-то полегче «переносится».

— Допустим… — негромко протянул Алексеев, и тут же припечатал еще раз. — Допустим.

Директор хотел было пожать плечами. Но не стал. Во-первых, мало ли как расценит движение нервничающий «конвой». Во-вторых, «небожитель» все равно отвернулся к стене. И оценить жесть бы не смог. Так чего ради напрягаться?

— Скажешь, в чем я ошибся, — резко обернулся Алексеев. — И я остановлю наемников.

«А он хорош!» — оценил директор.

Одной фразой выписывает себе индульгенцию на отступление, сохраняет лицо, да еще и получает данные для «работы над ошибками». А уж как момент выбран. Вот только за каждый из этих пунктов…

— За все надо платить, — улыбнулся одними губами Алексей.

Первое правило игры в условиях «кафкианского кошмара», когда тебе неизвестны правила, понятные всем остальным: не мешай союзникам, у которых план есть. Сестра сказала лишь ничего не подписывать. Уточнений не было. Хотя возможность и была. Не могла же она не знать, что в особняке объявлена эвакуация?

Никак не могла!

Так что…

— Понимаешь, что полусотня наемников уже в трех минутах от особняка? — спокойно поинтересовался Алексеев.

— Они не торопились, — хмыкнул директор, прикидывая нормативы по эвакуации.

Кажется, должны были успеть. Другой вопрос, что «небожитель» может «закуситься» и начать мстить. Именно на этот случай стоит сохранить ответ на вопрос «В чем я ошибся?».

— Допустим.

Тревожная трель комма помощник заставила клановца отвлечься. Его ближник чуть суетливо схватил гаджет и теперь внимательно прислушивался к собеседнику. Лицо его каменело с каждой секундой.

— Что там? — негромко бросил Алексеев, едва Прохор дал отбой.

Словно сломав какую-то внутреннюю преграду, мужчина бросился к сюзерену и зашептал тому что-то на ухо.

Директор же позволил себе улыбнуться чуть шире. Что бы там ни было, «рейдеру» новости точно не понравились!

* * *

— Прочь с дороги!

Слова звучали грубо. Вот только тон был ровен и спокоен.

Еще во времена своей бурной молодости Клык такое уже встречал. Это был последний день его первого командира. Тогда совсем молодой парнишка просто встал на дороге с каким-то древним карамультуком в руках.