Серые глаза вновь удивленно распахнулись.

— А вот доедем ли, зависит от тебя, — закончил парень.

Кроль весело хохотнул. Отчего-то Инне показалось, что зловеще. Впрочем, она так и не смогла определиться со статусом владельца. Может, она вообще сейчас дело имеет с одним из ликвидаторов Волконских?

— Фу таким быть, — прекрасно поставленным голосом ровно сообщил водителю Павел.

Негромко хмыкнула Виктория, покачав головой. С такими интонациями только с трибуны выступать. Или доклад императору зачитывать.

— А я чего… — тут же возмутился Кирилл.

«Уралочка» же, пользуясь тем, что «Империал» замер на светофоре, отвесила помощнику легкий подзатыльник.

— Не любят меня здесь, — «грустно» констатировал тот без особой печали в голосе.

На некоторое время Инна утратила возможность удивляться. Начисто. Так что в следующий раз она «выпала» уже на моменте «кофейных разборок».

— Так и живем, — коротко констатировал Павел.

Инна не сразу сообразила, что в машине они остались одни и Волконский обращался именно к ней.

— Кто? — невольно спросила девушка.

Ответом ей стало твердое и уверенное:

— Мы!

Уточнять ничего почему-то не захотелось.

— Инна Михайловна, — негромко начал через несколько секунд Павел.

Взгляд его был прикован к бурно жестикулирующему в адрес Юсуповой водителю у ларька. Однако девушка не усомнилась: начинается серьезный разговор.

— Ты свое нынешнее положение осознала? — поинтересовался он.

«Узница» поежилась. Людвиг, как всегда, был необычайно скуп и точен в формулировках. Так что да, свое нынешнее положение она понимала прекрасно: Семья в опасности, лично она сделать ничего не может.

— Отлично, — кивнул Павел. — Тогда можешь встать и уйти. Денег на такси дам. Больше не увидимся. Последствий не будет.

Инна примолкла. Верить ли? Наверное, да. Все-таки клановец — вовсе не так величина, что будет мелко лгать ради какой-то неродовитой девчонки. Так что можно идти…

Но вот нужно ли?

— А если останусь? — негромко спросила она, поднимая взгляд на лицо клановца.

Тот задумался. Ненадолго.

— Тогда у Семьи Тюфякиных останется только один «управленец». Скажем, на год.

«С возможностью продления контракта!» — мысленно закончил Волконский.

— А останется ли к тому моменту у меня Семья? — невесело спросила уже бывшая «узница».

Она в недомолвки и намеки тоже умела. Хотя и не любила.

— К ТОМУ моменту — останется, — уверенно кивнул Волконский.

Вот и предложение. То самое. От которого нельзя отказаться. Выбор прост: либо уходи и разбирайся с проблемами сама, либо отработай год и тогда их решать буду я. Как сюзерен.