Да, Алена знала, что Павел пошел на службу государеву. И даже имела на руках неподтвержденные данные о клятве опричника. Но чтобы такому сопляку доверили быть «оком» в столь серьёзном деле?.. Что-то не сходится! Впрочем, столь же странной казалась и идея выделить восемнадцатилетнему парню собственную Ветвь.

Илья Григорьевич отвечать не стал. Он занимался внутренней безопасностью, а не разведкой или аналитикой. Так что особо и не интересовался. Просто подписал приказ на содействие в рамках коронного закона, да и выбросил из головы, вспоминая о двоюродном племяннике собственного начальства лишь во время редких докладов. Строго говоря, за последние кошмарные семь дней ему доводилось присутствовать лишь на одном. Из двух.

«Да кто он вообще такой⁈» — мелькнула быстрая мысль. Но тут же ее смыло волной холодной иррациональной ненависти. Именно из-за него было разрушено ее убежище. Он будет уничтожен вторым!

Первым станет ублюдок, что посмел угрожать ее семье!

Удивительно, но сомнений у Алены не было. Совсем. С самого раннего детства она прекрасно понимала, что есть ее семья и все остальные обитатели этажей, готовые сожрать отца родного за должность повыше и переезд на следующий уровень.

— Интересно, — прокомментировала девушка негромко, высыпая тщательно нашинкованную «зеленушку» в отдельную тарелку.

Голос ее прозвучал почти ровно.

— Очень, — согласился Илья Григорьевич, довольно многое свободно обсуждавший со старшей дочерью.

Вне рамок грифов и допусков, конечно. Строгие инструкции ограничения доступа он не нарушал никогда. Но Алене и так хватало «на подумать».

В общем, рассказать о вспыхнувшем конфликте между Правлением и молодым опричником, едва не окончившемся перестрелкой, он не мог. А вот небольшой намек дал:

— Павел Анатольевич лично проверял этаж перед допуском следователей и технической службы. Именно под началом его людей работали саперы и инженерная разведка.

Алена чуть удивленно обернулась и… промолчала. За много лет она прекрасно научилась понимать, когда отец действительно сказал все, что мог.

— Долго еще? — вздохнула она.

Отец склонился над небольшой кастрюлькой, ради которой они колдовали вот уже несколько часов.

— Минут пятнадцать, — обнадежил мужчина присмотревшись.

Больше к дочери, чем к блюду. Его беспокоило поведение Алены в последнее время. Индекс агрессивности буквально зашкаливал, хоть девушка себя и контролировала. Пока.

Илья Григорьевич уже привлек штатного военного «психа». И тот дал очень нехорошее заключение: девочку «ломали». Психически. Всерьез. Фактически у нее одна за другой вышибали моральные опоры. Старательно. Одну за другой. Если бы не сильная привязка к семье, то ее давно можно было бы уже «срывать» в нужную сторону.