Сам О́но или фантом дядюшки Грудного нашептал Сафиру в ухо. А, может быть, Оксил схватил его тисками за яйца. Но Сафиру хватило мозгов заткнуться, опустить ножки в песчано-кровавый бассейн и притвориться дохлым.
Червь хрустнул чешуёй, рванул в сторону и подобрался к краю бассейна. Бирюзовый светящийся горб уставился прямо на меня. Червь замер, спрятав раненое брюхо в землю и позволяя насладиться его величием.
Я прицелился и выстрелил. Червь вскинул морду, ядро отбилось от лобной чешуи, пройдя всего в паре сантиметров от светящегося бугра. Язык червя задрожал то ли от злости, то ли от желания. Червь бросился на вибрирующий круг пугалки. Готов был сожрать меня, несмотря на боль и страдания, которые причиняла человеческая пыточная машина.
Но боль оказалась сильнее. Под шквал выстрелов и волн вибрации червь сполз в бассейн. Я вскинул ружьё, прошёл мимо Хобота, дожидаясь, когда монстр снова откроет пасть и опустит голову ниже, подарив мне шанс на удачный выстрел. Подошёл совсем близко. Прицелился. Червь ёрзал возле края бассейна, трещал чешуёй и срезал борт, смешивая его с кровавой массой под собой. Он был зол, взбешён. И я тоже. Придурки-сёрчи стреляли абы куда, отчего червь дёргался и извивался. Но я ждал.
Ждал и ждал, пока за спиной не раздался взрыв. Потянуло гарью, а к небу взвился чёрный дым из электрического щита. Одна за одной пугалки остановились, скрипнув напоследок плохо смазанными механизмами.
Звук ветра усилился. Грохот поршней сменился стуком сердец и вибрациями браслетов.
Червь облизнулся…
— Да, вашу мать…
Глава 22
О́но клонилось к закату и придавало всему фиолетовый оттенок. В воздухе висел запах крови и песка, во рту стоял вкус железа.
Червь поднялся над землёй и завис. Впитывал летящие в него ядра, подогревая ярость и готовясь устроить пир. Цепи порваны, он свободен, быстр и смертоносен. Бирюзовый бугор переливался, будто осколок самого О́но, упавшего с неба на землю. Монстр трещал каменными чешуйками и шерудил хвостом, готовясь к прыжку. И прямо перед ним стоял я. На расстоянии одного прыжка. Короткого мига между жизнью и смертью.
— Отходим к скалам! Заберите камни!
Червь прыгнул. Я упал на колени, прижался спиной к земле. И когда он накрыл меня вместе с каменной бурей, я спустил курок, пробивая хрупкие чешуйки под подбородком. Сначала на меня брызнула его кровь, а затем рухнул сам червь, неся с собой центнер песка. Меня закрутило бурлящей песчаной волной, утащило под червя, срывая одежду чешуйками, а затем выплюнуло где-то позади. Грязного, оборванного, окровавленного, но ещё живого. Живого и довольного. Теперь тварь, которая выныривала, чтобы атаковать сёрчей, проливала кровь сразу из двух дырок. И бледно-коричневых пятен становилось всё больше.