Я вырвался из лап Рыжего, и когда тот повернулся, чтобы сказать что-то Тогову, я развёл руки и что было сил ударил ему по ушам. Хлопок показался чересчур громким даже мне, а Рыжий ощутил его в полную мощь.
Звон, боль, пронзающая мозги невидимой спицей. Он заскулил как щенок и упал на колени. Длинный поспешил на помощь, но я уже вскочил на порог контейнера и протянул старику рюкзак.
— Могу я куда-нибудь это положить?
— Да-да, конечно. Сейчас что-нибудь придумаем.
Навык смекалка успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 8%. Текущий прогресс — 12%.
Разрешённый уровень потребления — 1.
Перед тем как закрыть дверь, я повернулся и одарил говнюков широкой улыбкой.
Они почему-то не улыбались.
Глава 6
Линар носил затёртую до дыр офицерскую форму с погонами и поцарапанным жетоном на груди. Медленно переставлял ноги, хмурился.
Контейнер больше напоминал свалку, чем мастерскую. Вдоль каждой стены стояли столы, верстаки, станки. На каждом столе были навалены горы металлических и электрических запчастей, оплетённых проводами.
Сердце ещё прыгало в груди, а браслет показывал повышенный расход. Может быть, зря я долбанул его по ушам? Три дебила знают, где я живу, а бежать из Перевального — не вариант. По крайней мере сейчас.
Зато теперь маски сброшены. И в следующий раз я не буду долго думать: бить или бежать.
Навык самоконтроль успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 3%. Текущий прогресс — 15%.
Разрешённый уровень потребления — 1.
Когда-то давно инженер занимался починкой передатчика. Поэтому я к нему и пришёл.
— Инженер Линар, а что случилось с передатчиком на вышке? Почему он не работает?
Линар хмыкнул, сел в кресло. Закинул ногу на ногу и уставился на рюкзак.
Я достал бутылку, поставил на стол. И пока инженер худой, но ещё крепкой рукой, откручивал пробку, продувал стакан и вливал пшеничную в себя, я прошёлся по мастерской.
Яркий свет, электрические схемы на стенах и несколько фотографий с закатами О́но.
О́но — так назывался красный гигант, который обогревал Окслесс. Местное солнце.
За спиной Линара висела картина. Сухой, почти мёртвый берег, переходящий в бирюзовое, цвета кристаллов, море. В глубинах виднелось что-то тёмное, зловещее, со светящимися глазами.
Картина впечатляла. Чем больше я на неё смотрел, тем больше видел. Море было прозрачным, а бирюзовый оттенок ему придавало усыпанное кристаллами дно.
— Ты чего припёрся⁈
Миленького старикашку как ветром сдуло. С влажными глазами и красным носом он сидел, развалившись в кресле. В бутылке осталось не больше трети. Сухая ручонка потянулась за добавкой.