— А для чего рассказывать маме Лене и твоему отцу?

— Пока только маме Лене. — решил я. — Мои на отдыхе. Если отец узнает — задергается. Мать сразу поймет — что-то случилось. Нафиг. Но позже — обязательно.

— А мама Лена зачем?

— Она умней меня. — коротко ответил я. — Раз в десять. Может, больше. И раз в двадцать мудрее. И не похоже, что она запаникует.

— Мама Лена? Запаникует? — Беда заулыбалась. — Это невозможно.

— Звони ей.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. И проси приехать немедленно. Разговор не телефонный.

— Рос… подумай еще раз. Когда мама Лена поймет, что мне угрожает реальная опасность… — глаза Беды внезапно налились влагой. — Она же может меня забрать куда-нибудь в безопасное место. И даже не скажет, куда!

— Безопасное? — уточнил я.

— И что?

— И все. Звони. И пусть едет.

— Рос…

— Игры кончились. Ты же сама мне гордо говорила — я, мол, разберусь с мамой Леной.

— Ну говорила… а вдруг она по-своему решит? И что тогда? А? А?

— Ничего не будет. — отрезал я. — Ты уже взрослая. Как и я. Сами разберемся.

— Зачем тогда звонить?

— Глупо отказываться от умного совета. Посидим. Поговорим. Обсудим детали. Пал Палыч подключится. Бом расскажет подробности — как раз и познакомимся в реале. И в конце беседы поймем, что дальше делать. Звони. Нам не нужны няньки, Кира. Но нам пригодятся разумные советы. К тому же она все равно догадается рано или поздно. Просто так в глухие дебри не забиваются. И я ей обещал — говорить правду, не скрывать ничего, заботиться о тебе.

— Ладно. Позвоню…

— И попроси говядины купить. Мясо на электрогриле пожарю.

— С жировыми прослойками! Мраморное!

— Да какое принесут — то и пожарю.

— Звоню!

— Но чтобы на всех хватило. — напомнил я. — А мы все оплатим.

— Но сначала доем! — вспомнила Беда о бутерах. — А то вон, ползет уже…

Повернувшись, глянул на коридор. Не ползком, конечно, но едва ковыляя, по нему с огромным трудом двигался красный как рак Орбит, придерживаясь за стенку. Чистая футболка, шорты, бейсболка. Прямо другой человек. С пятой попытки сумев сфокусировать на мне взгляд, он просипел:

— Ты обеща-а-ал!

— Конечно. — согласился я, протягивая ему вторую тарелку с бутерами. — Съешь все при мне. Выпей вот этот бокал крепкого сладкого чая. Посиди с нами пять минут. И вали в Вальдиру.

— Спаси-и-ибо!

— Да не за что. — отмахнулся я. — Только жуй нормально. Садись в кресло и жуй.

На взгляд удивленной моей покладистостью Киры ответил подмигиванием. И спокойно начал вскрывать консервы, демонстративно не глядя на насыщающего гения. Хотя можно было и не смотреть — хлюпанье и чавканье говорили о многом. Когда шум затих, повернулся, одобрительно оглядел все съевшего парня, забрал у него тарелку и бокал. Не спеша соорудил себе многослойный толстенный бутер, не забыв накрошить туда побольше чеснока и лука. Отрезал треть для Киры. Отнес. И попутно прикрыл отрубившегося в кресле Орбита тонким пледом. Гений тихо посапывал и что-то бормотал. Не став вслушиваться, вернулся к кухонной плите. Кира как раз закончила разговор и, приступая к дарованной трети бутера, уличила меня, ткнув рукой в дрыхнущего Орба: