— Ты нарочно!

— Конечно. — хмыкнул я. — Но заметь — никто не заставлял его лечь спать. Он все сам.

— После упражнений, горячей ванны, еды и сладкого чая. Конечно, его вырубит моментально!

— Он сам решил. — пожал я плечами. — Ну что?

— Мама Лена скоро будет. С мраморной говядиной и свежими овощами.

— Вот и отлично. А я Пал-Палычу чуть позже звякну. Юная леди. Вы мне спинку не потрете?

— Угу! — кивнула Кира, поспешно дожевывая бутер. — Пофли!

— Пофли так пофли. — широко улыбнулся я. — Вот ведь жизнь у нас, а? Фиг поймешь — радоваться или печалиться…

— Не плачь! Я найду! — ясно и отчетливо заявил Орб. — Я найду на тропе последний тюльпан и найду тебя! Найду тебя…

Недоуменно переглянувшись с Кирой, я поправил прикрывающий бормочущего невесть что Орбита плед, и мы отправились в ванну.

* * *

Я ожидал от мамы Лены многого — змеиного шипения, материнского рыка разъяренной гориллы, беззвучного акульего оскала, медленно выползающих из пальцев зазубренных когтей… Но никак не мог ожидать от нее внешне спокойного принятия известия о том, что ее любимой девочке угрожает нешуточная опасность, и столь же спокойного выслушивания нашего совместного сбивчивого и слишком уж долгого рассказа о произошедшем.

К началу беседы диспозиция в квартире была следующая — один безмятежно спал, двое внимательно слушали, трое рассказывали. Орбит дрых, мама Лена и Пал Палыч слушали, я, Кира и Бом рассказывали, дополняя друг друга.

Бом…

Ну что сказать…

До этого я считал качком Гошу. Серьезным таким качком. Продвинутым даже. Но с дня сегодняшнего считаю Гошу рыхловатым крепышом — после того, как увидел в реале Бома. А как увидел — захотел скрыться ненадолго в комнате и через не могу выполнить не менее тысячи отжиманий.

Перекрасить в зеленое, вставить клыки — и Бом реальный станет Бомом виртуальным. Длинные черные волосы добавлять не надо — они и так на месте. Да еще и свиты в дреды. Широченный подбородок, яркие синие глаза, выпирающие скулы, мрачно сведенные брови, едва заметный шрам, идущий от левого виска к прорезанной рубцом брови. Рост не такой высокий, как в игре, но все же внушительный — под сто девяносто. Черная свободная майка не облегает мышцы, но и не скрывает. Этакая спокойная ленивая демонстрация. И эти мышцы… они не для красоты, не для внушительности. Это инструмент, причем инструмент, часто пускаемый в работу и используемый нещадно. Только на плечах и руках я машинально насчитал больше десятка старых и новых отметин. И при всем при этом у него глаза потомственного интеллигента.

Не мои слова. Мама Лена так заявила, едва увидела скромно вошедшего «Тарзана», облаченного в просторные майку и длинные баскетбольные шорты.