— Ага…

— Но! Я опять же готов признать, что эльфы тогда на нас злились не просто так. А узнай они весь масштаб всех сотворенных нами им гадостей… у-у-у-у…

— Короче — это ваши личные терки. — заключил я.

— Личные. — кивнул Бом. — Поэтому гада надо отыскать и прикончить. А ты чего мрачный такой, Рос?

— Угу. — поддержала его Кирея. — И спал ты нервно. Бормотал, ворочался. Снилось что?

— Снилось…. Фигня разная.

— Расскажи!

— Да ну… ерунда там мутная…

— Давай! — надавила боевая подруга. — Вижу же по лицу — снилось прямо что-то такое, что аж…

— Снилось. — вздохнул я, вставая. — Там все смешалось. Реальный мир и Вальдира. Коридоры Аньгоры и ледяные пустоши. А еще мне снилось чертово ожерелье эльфа — которое с розовыми и черными бусинами. И ведь бред такой лютый снился, что до сих отчетливо помню… я, держась за промороженные ремни, тащу за собой волокушу, накрытую шкурами. Я двигаюсь по снежному насту, что постоянно проламывается подо мной и я проваливаюсь в рыхлую массу. Выворачиваюсь, выползаю, двигаюсь дальше… Остановиться не могу — в волокуше за мной Роска и Кирея. Я их не вижу — но знаю, что они там. Где-то далеко впереди мерцает мутный шар света — к нему я и двигаюсь, но с каждым шагом мне тяжелей, и с каждым шагом все больше костей и черепов под снежной коркой… По сторонам от меня другие темные фигуры, что со стонами и проклятьями тоже пытаются пробиться сквозь снежное месиво вперед. Многие падают и больше не встают, оставаясь лежать лицами вниз в снегу. Я их не вижу — но опять же знаю их. Баронесса, Злоба, Шепот — это из Неспящих. Они все еще с нами. Смешались с рядами еле идущих воинов клана Мертвых Песков. Кое-кто из наших Героев. Несколько смутно знакомых из других кланов… Напирая плечами на ремни, я обхожу здоровенный ледяной обломок — а внутри него радостно улыбаются замороженные танцоры, замершие в странных позах. Рядом со мной падает на колени Баронесса и тянет руки в мутную тьму. Кричит что-то вроде «Будь ты проклят, черный лев! Мы верили тебе! Мы верили тебе!». Рядом с ней тихо так лежит Злоба, а в его лице торчит двуручный огромный топор с черной рукоятью. Ага. Прямо в лицо топор воткнули — и убили. Я иду дальше, а на нас медленно накатывается высоченная стена снежной бури… накатывается без единого звука. Вроде не страшно, но из глаз замороженных во льду танцоров начинают литься кровавые слезы. — сделав паузу, я помолчал, ворочая в голове стылые мысли, не сумел ничего больше вспомнить и развел руками. — Вот такой вот забавный сон приснился этой ночью.

— Мра-а-а-ак… — пропищала Кирея и торопливо защелкала клавиатурой.