Глаза Жергона загорелись. Было видно, что он лихорадочно думает, потом мужчина спросил:

— Бой с оружием или без?

— Как пожелаешь.

— Тогда без оружия, твои двое Мастеров с моими двумя — по очереди. Если мои хоть один раз выиграют — плачу шесть миллионов вместо семи.

— Договорились!

Жергон сказал несколько слов, и площадка, на которой они находились, стала менять очертания, превращаясь из гостиной в подобие арены. Откуда-то из стены вышли двое высоченных, мускулистых и жилистых, как старое дерево, мужчин ростом под два метра. Они были черны, как ночь, и чем-то напоминали воина масаи, только тот был тоньше, да и черты лица имел совсем другие — масаи родился типичным толстогубым негроидом, а эти больше походили на раскрашенных красками европейцев. Они спокойно смотрели на хозяина и ждали команды.

Жергон показал пальцем на каждого из них:

— Ты! — бьешься вот с этим, — палец был переведен на Сенду, — а ты, — палец указал на другого бойца, — вот с ней. До тех пор, пока кто-то не сможет продолжить бой. Поединок не на смерть. Все как обычно. Начинай ты, длинный! — указал он на негра.

Масаи вышел вперед, поигрывая мышцами, и презрительно уставился на противника. Тот спокойно наблюдал за своим соперником, было видно, что это опытный, видавший виды боец. Он ждал, расслабившись и слегка выставив ногу вперед, как будто не понимая, что здесь сейчас произойдет. Лицо бойца было спокойным, безмятежным и слегка отсутствующим.

Жергон подумал: «Сейчас Гурас с ним расправится — все-таки опыт шестисот с лишним боев на арене… не знает длинный, с кем связался. Да, ткнуть носом этого заносчивого кураку — одно удовольствие!»

Он кивнул головой своему бойцу, и тот нанес молниеносный удар внезапно выскочившими когтями. Вернее — хотел нанести, потому что масаи широко улыбнулся белозубой улыбкой, лениво ушел от удара, пропустив его у самой груди. Гурас рыкнул от ярости, показал острые клыки, торчащие из пасти, и затопил чернокожего волной ударов. Жергон радостно улыбнулся, покосившись на спокойного Агарлока, на секунду отвел глаза. Когда вернулся к созерцанию поединка, обнаружил, что масаи держит в руках подергивающегося в судорогах Гураса и, приникнув к его сонной артерии, пьет кровь, стекающую по подбородку. Когда негр выпустил тело мертвого противника, оно упало на арену, глухо стукнулось об пол, и хозяин погибшего заметил у того на виске громадную вмятину. Мозг был безвозвратно уничтожен. Масаи радостно улыбнулся, слизал длинным, красным языком кровь со своего подбородка и, ударив огромным кулаком себе в грудь, завопил в экстазе: