— А чо Натаха! Как чо — так сразу Натаха! — откликнулся звездолет «Соргам». — И ничо я не придумываю! Я тебе потом расскажу, Лера, как он тут кун-фу делал, злодеев крошил! Сейчас его прогоним, и я тебе все в подробностях опишу! Такой был брутальный мущщина! Я прямо загорелась вся!

— Ну не бреши! — фыркнул Слава, — вот с ходу брехать начинаешь, как это ты могла загореться! В колбе своей, что ли⁈

— Ну вот, нет в этих мужиках ни грамма чуткости — нет бы не напоминать девушке о ее недостатках — ляпнут, а потом лезут извиняться! Лер, иди по желтой полоске, я тебе каютку почище покажу. Посекретничаем. Я все про него расскажу!

— Негодяйка и доносчица! — запоздало крикнул Слава, посмотрев, как удаляется попка Леры, заинтересованно прислушивающейся к бормотанию Наташи.

В рубке воцарилась тишина, только издалека доносился легкий гул генераторов защитного поля — Слава не отключал их ни на секунду — на войне как на войне. Мало ли что…

Он надел шлем управления, и тут же перед глазами замелькали цифры состояния узлов и механизмов. Разобраться было несложно — собственно, звездолетом мог управлять любой вменяемый человек — тот, кто надел шлем. Фактически это был ключ к кораблю, единственный и неповторимый. По тому, что Слава вычитал в сети, выходило, что шлемы делались из специального сплава, который мог выдержать даже ядерный взрыв, и разрушить их было делом практически невозможным — не горели, не тонули, выдерживали невероятное давление.

После того как он надел шлем, возникло ощущение, что это не он летит в корабле — его тело само стало кораблем. Мелькали обрывки облаков, внизу, в просветах, сияли вершинами горы и зеленели луга, а корабль несся со скоростью пятисот километров в час, как громадный серый утюг. Он мог лететь намного быстрее, но Слава не хотел привлекать внимания. До Генариума было совсем недалеко — какая-то тысяча километров, два часа полета, как раз хватит, чтобы обдумать все происшедшее и наметить планы на будущее.

Слава отключился от систем корабля — от мелькания цифр и параметров полета у него зашумело в голове — и пошел отлавливать Леру, уведенную «сладкозвучной сиреной».

Застал он любимую в большой каюте, похоже, капитанской, с ведром воды, тряпкой и моющими средствами в руках. Она ожесточенно драила стены, пол и кресла под какие-то подозрительные рассказы и хихиканья Наташи. После его прихода девчонки перестали хихикать и ожидающе уставились на него — Наташа с экрана на стене, а Лера с тряпкой в руках.

— Ну как? Нравится тебе каюта? Капитанская! Смотри, какая широкая кровать! — Лера бросила тряпку и с размаху плюхнулась на заколыхавшееся ложе — глянь, водяной матрас! Всю жизнь мечтала! Стоило попасть на эту чертову планету, чтобы поваляться на водяном матрасе! Класс!