— Бери меч! Отсчитывай каждого второго! — Голос Халкора ввинчивался в мозг, как огромный винт-саморез. Слава, как завороженный, поднял меч, сделал шаг к строю плачущих, побелевших от ужаса пленников… покосился на Халкора, безмятежно стоящего чуть в стороне, и, сделав еще шаг, молниеносно ударил прямо в ключицу тренеру!

Вернее — хотел ударить, потому что не успел меч двинуться и на сантиметр в сторону инопланетянина, как страшная боль пронзила голову Вячеслава, и он упал.

Очнувшись, выплюнул скопившуюся во рту желчь — похоже, его рвало. Услышал скучный голос тренера:

— Поставьте его на колени! — Славу грубо подняли, он попытался дернуться, ударить — снова боль, снова беспамятство. Боль стала еще более сильной. Его вновь подняли, и когда он открыл глаза, увидел, что Леру насилует масаи, улыбаясь во все тридцать два белых зуба. Негр кончил, следом пристроился другой мутант, потом третий… Лера повизгивала — то ли от боли, то ли от удовольствия, а Слава смотрел. Смотрел до тех пор, пока через нее не прошли все. Тогда Халкор подошел к ней, растянувшейся в скользкой лужице, оглянулся на Славу и сказал:

— Смотри! Это ты виноват в том, что с ней случилось! Ты отказался убить этих бесполезных рабов, и теперь страдает твоя подруга! Она будет страдать, пока ты не встанешь и не выполнишь приказ. — Халкор повернулся к Лере, лежавшей в полубессознательном состоянии, изо всех сил ударил ее между ног и бил, пока под девушкой не растеклась огромная лужа крови. Потом несколько раз сильно ударил в бок так, что осколок ребра прорвал кожу и высунулся наружу, белея сахарным острым концом.

— Встань и возьми меч! Убей! Встань и убей! Встань и убей! — монотонно повторял голос Халкора. Он завораживал, а Слава смотрел и смотрел на Леру, умоляюще и бессмысленно глядевшую на него.

Помедлив еще несколько секунд, Вячеслав встал, как сомнамбула, взял меч и подошел к строю землян. Они отшатнулись от страшного человека, а он выбрал второго с краю и ударом отсек ему голову. Это был пожилой мужчина. Женщина рядом с ним зарыдала и попыталась сдержать падающее и бьющееся в судорогах тело, но не смогла и свалилась вместе с ним. Слава пошел дальше, к симпатичной девочке, которая лепетала что-то вроде: «Дяденька, не надо! Пожалуйста, не надо!» Ее тело в топике постояло секунду, брызгая кровью из перерубленных жил, а красивая головка, забитая мальчишками и тряпками, покатилась по полу, моргнула один раз и затихла, глядя широко открытыми глазами на своего убийцу.

В душе у Славы что-то сломалось. Он шел дальше, как автомат, убивая, разрубая, стирая с глаз заливающую их кровь. От того Славы, который был раньше, не осталось ничего, кроме лица. Да и лицо было залито кровью так, что казалось, будто на нем надета красная маска.