«Это надо исправить, — промелькнула в голове мысль. — Человек, который не слышит, как отпирают его дверь, долго не живёт».
Охранник ждал. Нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Я встал и одёрнул тунику (не дожидаясь очередного удара). Мышцы ныли: спина, ноги, шея. Тюфяк был сделан из соломы (не из сена) — жёсткий. Моё тело за ночь задеревенело. Я потянулся, размял плечи. Зевнул и вышел из камеры.
Зажмурился от яркого солнечного света. Заслонился от солнца рукой и на секунду замер. Услышал, что из-за стены доносился ритмичный звон — кузница, рядом, через улицу. Почувствовал запах свежего хлеба поверх запаха пота и песка: пекарня по соседству уже работала.
Глаза привыкли к яркому свету. Я заметил, что во дворе уже стояли люди. Двадцать с лишним человек собрались полукругом у дальней стены, около каменной плиты с выемкой. Плита была чёрной от копоти, рядом с ней стоял охранник с глиняным кувшином.
Алтарь — Рудольф рассказывал: каждое утро жертва. Пропускать этот ритуал нельзя. Охранник у двери подтолкнул меня в спину. Я подошёл к собравшимся около алтаря людям. Дакс стоял через три человека от меня. Он заметил моё появление, отвёл глаза.
Рядом — бойцы, которых я ещё не видел при солнечном свете. Я пробежался взглядом по их лицам. Мужчина со шрамом от уха до подбородка стоял в первом ряду, скрестив руки на груди. С другого края полукруга замер худой парень (единственный, кто смотрел не на алтарь, а на ворота).
Охранник у алтаря плеснул из кувшина на плиту — красная жидкость. Я почувствовал её запах — вино. Охранник произнёс три слова на латыни. Говорил он спокойно, деловито. Вино растеклось по камню. Охранник отступил. Всё действо заняло примерно двадцать секунд. Ни жестов, ни поклонов. Никто не задержался у алтаря. Мужчины развернулись и пошли к столовой: неспешно, молча.
Я направился к столовой вместе с ними. Вчера я видел этот двор в сумерках — мельком, по дороге на ужин и обратно. Теперь, при утреннем свете, я рассмотрел двор внимательно: прямоугольник утоптанной земли, палусы у дальней стены, каменный сруб колодца в углу. Рыжий песок лежал на глине тонким слоем. Там, где его утрамбовали, поверхность блестела — отполированная сотнями подошв.
В столовой я уже ориентировался. Взял миску из стопки, получил порцию каши из общего котла, прихватил со стола хлеб. Сел на вчерашнее место — на край скамьи у прохода. Парень, который вчера подвинулся, сидел на том же месте. Он не поднял головы. Ел: торопливо и жадно. Я зачерпнул из миски немного каши. Отметил, что ячмень разварен сильнее, чем вчера. Попробовал кашу на вкус. Не почувствовал вчерашней горчинки.