Глава 4
Где-то в Карибском море посреди бушующего шторма
Шторм посреди открытого моря, это не то, с чем легко и просто может справиться даже боец в ранге Альбедо. И говоря слово справиться, подразумевается банальное выживание, а никак не усмирение стихии. Да, даже у Альбедо немногим больше шансов выжить в этом буйстве водной стихии, чем у самого простого человека, а у того, в свою очередь, шансов пережить шторм и вовсе нет. Обладая всеми своими преимуществами, боец Плеяды может уходить под воду на десятки минут, а то и целый час, тело же его способно пережить даже удары многометровых волн. Но в итоге, боец всё равно умрёт, пусть и не от недостатка воздуха или особо большой волны. Его убьёт банальная усталость и энергетическое истощение. Шторм на море может длиться от двенадцати до двухсот часов к ряду. А какой срок за свою жизнь способен бороться боец в подобных условиях? Опять же, всё зависит от ранга, но даже Альбедо не сможет противиться судьбе больше суток. Часом больше, часом меньше, всё зависит от человека. Но сутки, это едва ли не минимум, сколько может бушевать шторм. В итоге, человек способный уничтожить тысячи простых людей в бою, почти не способен бороться с безэмоциональной и бездушной стихией. Как бы всё это печально не звучало.
Понимал ли своё положение Александр Фёдорович в сложившейся ситуации? Удивительно, но судя по тому, как сильно побледнело его лицо с началом шторма, всё он понимал и осознавал. И тем приятнее мне было увидеть затаённую надежду в его взгляде, обращённом ко мне.
— Против урагана посреди моря и без опоры малейшей опоры под ногами, я ничего не сделаю. Один я не справлюсь, — с такими словами обратился ко мне цесаревич, когда до нас стали долетать самые первые порывы ветра. — Помоги мне и я буду тебе должен свою жизнь!
Я этого не планировал, но судьба распорядилась так, что цесаревич взвалил на свои плечи долг жизни передо мной. И не я его на это надоумил. Он сделал это сам, чем сильно меня удивил. После всего случившегося, я мысленно повесил на него ярлык пусть и не безнадёжно, но сильно разбалованного засранца. Однако, в критический момент он смог правильно оценить ситуацию и даже не стал пробовать мне указывать, торговаться или ссылаться на кого-то, кто меня сюда послал. Он в полной мере оценил свою жизнь и предложил то единственное, что мог предложить в данный момент. Саму жизнь, а вернее, долг жизни.
— И не подумаю отказываться! — выкрикнул я, стараясь перекричать всё разбушевавшийся ветер и шум волны.
Кто-то подумает, что цесаревич поступил глупо. Ведь и без этого его долга жизни я явился сюда, чтобы заняться спасением его тушки. Так-то оно так, вот только, разве в изначальных договорённостях со светлым князем Багратионовым шла речь о шторме? Нет, не шла. Да и какие могут быть договорённости, когда на кону твоя собственная жизнь. Тут уж как-то не до выгод. Своя рубашка всегда ближе к телу. Бесспорно, у магов вариантов выжить в подобной ситуации значительно больше, чем у бойцов, но и мы гарантию стопроцентной выживаемости не имеем. Цесаревич же, можно сказать, подстраховался. Нет ничего ценнее жизни, а уж ценность жизни наследника целой империи и вовсе не подлежит сомнению. Вот и выходит, что теперь даже в случае критической ситуации, я дважды, а то и трижды подумаю, стоит ли бросать Александра на произвол судьбы. И возможно, я даже пойду на непомерные риски, если таковое решение от меня потребуется. Словом, он предпочёл переплатить, чем рискнуть. И это было верным решением с его стороны.