— Я создам течение, и мы доберёмся до берега. Там и передохнём, — устало потёр я переносицу, второй рукой сплетая нужное заклинание. — И клянусь всеми звёздами на небе, если там найдётся что-то или даже кто-то, кто попробует помешать мне отдохнуть, я изничтожу это в особо жестокой форме! Моё слово цесаревич, ты свидетель.
Глава 5
Российская Империя, Московский Кремль
В одном из прекрасных, изысканных древних залов, стены которого ещё помнят множество приёмов, устраиваемых для высокородных гостей и послов других государств, работал пожилой мужчина. Лепнина, картины, дорогие позолоченные канделябры, огромная хрустальная люстра больше двух метров высотой и даже мраморные колонны, на всё это этот человек не обращал ровным счётом никакого внимания, словно ничего этого тут и нет вовсе. Он, наплевав на архитектуру и атмосферу этого места, поставил прямо посреди всего этого великолепия пусть и очень большой, но при этом самый простой деревянный стол. И словно мало было ему изуродовать прекрасную картину великолепного зала одним этим столом, он ещё и бумаг на этот стол навалил целую гору. Да что там гору, две, нет, три горы! И бумаги постоянно прибывало в этих огромных кучах, ведь рядом со столом, прямо на полу, поверх пёстрого, расшитого золотыми нитями персидского ковра, стояли обыкновенные принтеры и факсы. Они то и дело издавали неприятный писк, попутно выплёвывая из себя всё новые и новые бумажки!
Особо впечатлительные царедворцы старательно обходили этот зал стороной. Они справедливо опасались, что если войдут сюда и увидят всё это безобразие вживую, то не смогут удержать свой язык за зубами, за что получат строгий выговор с занесением в личное дело. Прочие же обитатели дворца, заходя сюда, старательно тянули улыбки и делали вид, что им абсолютно плевать на весь этот бедлам. А как ещё иначе они могли поступить? Ведь тот, кто работал в этом зале, обладал огромной властью. Одно его слово могло перечеркнуть жизни десятков людей. Благо, что он обладал не самым скверным характером и отличался от прочих власть имущих острым чувством справедливости. Да, вы всё правильно поняли, этот зал облюбовал не кто-нибудь, а Пётр Иванович Багратионов, бессменный глава внутренней службы безопасности империи.
— Мне донесли, что ты работаешь в одном из дворцовых залов Кремля. Однако, я почему-то думал, что ты выбрал для себя один из малых залов, где обычно проходят важные совещания и где уже давно всё обустроено для такого рода деятельности. Но ты сумел меня удивить.
Громкий, уверенный в себе голос принадлежал герцогу Шуйскому. Он вошёл в этот зал без стука и приглашения, и сразу же прошествовал твёрдой широкой походкой к рабочему столу князя Багратионова. Тот, в свою очередь, ничуть не удивился неожиданному визиту и просто встал со своего рабочего места, чтобы молча дожидаться пока герцог подойдёт. Извечные враги и соперники, попившие друг у друга не мало крови. Принципиальные противники, не желающие уступать оппоненту ни на йоту. Непримиримые недруги, ведущие между собой подпольную войну вот уже несколько десятков лет. Они замерли друг на против друга, разделённые столом, встретились взглядами, да так и замерли.