— Я бросаю тебе вызов, ублюдок! — звонко крикнул паренёк-Бажов, года на два младше меня, ловко спрыгнув с нижних трибун. — И я убью тебя презренный полукровка, укравший моё законное место!
— Чего? — удивлённо уставился я на малолетнего самоубийцу.
— Денис! — привстав со своего трона рыкнул на парнишку мгновенно запунцовевший Зиновий Семёнович. — Ты что творишь⁈
— Я не отдам наследие дедушки в руки какого-то проходимца! — почти взвизгнул пацан.
— Моя прелесть! — раздался вдруг звонкий, но какой-то непривычно громкий и непонятно двоящийся голос. — Сказала бы я… точнее, уже сказала, дабы добавить ещё больше идиотизма в происходящее.
Самира, до этого тихонько стоявшая позади нашей группы, под обращёнными на неё взглядами всех собравшихся Бажовых медленно выплыла вперёд. И в данный момент девушка не шла, а именно что парила в сантиметрах тридцати над полом, охваченная золотистым сиянием, при этом медленно обводя зал и всех присутствующих в нём людей глазами, в которых видна была только одна слегка светящаяся белая склера.
Когда она говорила, я был абсолютно уверен, что слышал гремящую по залу речь взрослой женщины на почти чистом московском языке. И одновременно с этим, словно вторя первому, из её рта доносился ещё один голос, совсем молодой девушки, который был намного тише и при этом произносил слова всё на той же непонятной тегеранской тарабарщине.
Пролетев мимо меня, Самира, или кто это был сейчас, зависла перед столом, непосредственно возле яйца, которое я на него положил. Затем протянула руку и мягко погладила кристалл, который тут же откликнулся на прикосновение светящейся золотом ладони, словно запульсировав изнутри.
— Я тоже рада тебя видеть и чувствовать, проект «Полоз», — произнёс двоящийся голос, девушка посмотрела на меня, после чего с прищуром уставилась на замерших с приоткрытыми ртами старейшин. — А теперь, Бажовы, соизвольте-ка объяснить мне, что вы здесь за бардак устроили?
— Мистик… Мистик Хозяйки! — ошарашенно произнёс Зиновий Семёнович и первым опустился на одно колено, покорно склонившись перед левитирующей девушкой.
За ним с отставанием последовали и другие Старейшины, хотя новгородец, казалось, был ну очень не рад такому повороту и вынужден буквально ломать свою гордость. Преклонили колено и некоторые из Бажовых на трибунах, в основном это были люди в возрасте, но за ними повторил и кое-кто из молодых. А затем в наступившей тишине вдруг раздался раздражённый ломающийся мальчишеский голос.
— Эй! Что, Уроборос побери, здесь вообще происходит⁈
Глава 15