— Я не яйцо, а ты не курица, — покачал я головой.

Темников молчал, думая о чем-то своем. Я тоже.

«Да, куда-то не туда разговор заходит. Нужно как-то его успокоить, иначе мы только рассоримся и ни к чему не придем. А он мне еще нужен в некоторых моих планах».

— Знаешь, — протянул я задумчиво. — А ведь мне известен выход из сложившейся неприятной ситуации.

— И какой же? — спросил Темников.

— Ты просто продашь свой разваливающийся и по большому счету ненужный тебе завод мне. И нам не придется конфликтовать. Отдашь мне ненужный актив, но конфликт будет исчерпан.

— Согласен, — совершенно неожиданно произнес отец. — Но на это ты потратишь одну из своих просьб.

«У меня осталось четыре из пяти, — вспомнил я цену, которую отец назначил за победу в споре с императором. — Первую просьбу я потратил на спасение Феофана и гарантии его неприкосновенности. А вторую, значит, на какой-то мелкий завод? Что же, возможно, так даже лучше. Это поможет мне хоть как-то их использовать. Удивлен, что отец пока следует своему слову».

— Хорошо, — согласился я. — Просьба — значит просьба, но цена должна быть реальной, учитывающей стоимость производства и отсутствие ключевых специалистов, без которых все линии — всего лишь груда металлолома.

Где-то минуту отец молчал, выдерживая паузу, а затем сказал.

— Ладно, но тогда Феофан сейчас выйдет, и мы кое-что обсудим тет-а-тет.

Сообразив, что ситуация не выглядит настолько напряженной, как предполагалось изначально, я кивнул наставнику, и тот направился к двери. Однако, не взявшись за ручку, остановился и произнес.

— Если ты, Егорка, попробуешь чудить, то не выйдешь отсюда. Я тебе обещаю.

После того как Феофан ушел, отец посмотрел на меня.

— Я надеюсь, легкое заклинание, защищающее от прослушки, не заставит Феофана ворваться к нам с саблей наперерез? — спросил отец. — Я должен был убедиться, что на месте моего сына не чужак, — твердо произнес он и тут же добавил. — Но была и другая причина, по которой я поступил именно так и отравил Феофана, пытаясь оттолкнуть его от тебя.

Отец выдержал театральную паузу, вынуждая меня попросить продолжить рассказ, и я не стал его разочаровывать — пусть думает, что легко ведет разговор.

— И какая причина? — спросил я.

— Она заключается в следующем. — Он достал из кармана сложенные листы и протянул их мне.

— Еще один запретный ритуал? — изучая руны и пентаграммы, хмыкнул я. — Тоже выписка из книги Морозова о запретных ритуалах? Изучая это, я должен констатировать, что после смерти мое место занял посторонний человек? Который лучше Морозова управляет родовой стихией⁈