— Кхм… — усмехнулась я, невольно вспомнив, с каким презрением на меня всегда смотрела мать и с какой любовью со мной возился отец, которому я была совершенно чужая.
— Элеонор тогда носила Ларри, они отправились якобы на воды… Ларри родился на два месяца раньше тебя, они дождались твоего рождения. Майрон подкупил местного шерифа и оформил свидетельство так, что ты стала его дочерью… он любил тебя. Но директриса пансиона не сожгла свидетельство о твоем рождении, как обязалась, и позже отдала его своему сыну, — зло закончила миссис Джоан.
— Почему она не хотела меня оставлять? — глухим голосом спросила, проходя к дивану, и медленно опустившись на него, насмешливо добавила, — ведь она сама родила незаконнорождённую, и Майрон всё равно её принял как родную.
— Балаганщик… отец Алексии был знатен, богат и очень влиятелен в Вирдании, он всего лишь чем-то не угодил мадам Беатрис. Элеонор хотела отправить Алексию к нему, когда той исполнится восемнадцать. Она строила большие планы на её счёт, мечтала выгодно отдать её замуж, думала, родной отец озаботится об этом, а позже она и сама хотела вернуться в Грейтаун. Но едва Алексии исполнилось пятнадцать лет, девочка забеременела — этого Элеонор ей не смогла простить и даже запретила открывать гроб, когда хоронили девочку. Не знаю, зачем Майрон дал тебе второе имя Алексия, Элеонор тогда едва не спятила и, будто бы насмехаясь, всегда обращалась к тебе только этим именем…
— Запретила открывать гроб? — тотчас переспросила я, переглянувшись с дедом, который давно держал меня за руку и время от времени сжимал своей сухонькой ладонью, даря мне покой и поддержку.
— Да, но я видела Алексию, — рьяно воскликнула тётя, догадавшись, к чему я вела, — я навещала её, в пансионе тогда действительно случилась чахотка. Твоя мать была на последних месяцах беременности; родив тебя, она ослабла и подцепила эту заразу. Она выглядела ужасно, глаза ввалились, губы синие и не дышала… Элеонор очень любила свою дочь, после похорон почти месяц ни с кем не говорила, заперлась в своих покоях с Ларри. На тебя не могла смотреть и ни разу не взяла тебя на руки… прости.
— Ты знаешь имя отца Алексии? Кто он? — спросила, давно не питая иллюзий насчёт Элеонор, та всячески давала мне понять, что я не её дочь.
— Нет, она никогда его имя не упоминала. Элеонор была очень скрытной и необщительной. Я бы не стала ей помогать, меня попросил Майрон. Если бы я знала, чем это всё обернётся, никогда бы не пообещала брату хранить эту тайну.
— Почему сын мне ни слова не сказал? — проговорил дед, устало откидываясь на спинку дивана.